Ад

Андрей прав, в таком виде нельзя показываться дочери и уверять ее, что все в порядке."

"Она встала под горячие струи и закрыла глаза. Коля, сыночек… Что же ты натворил, почему допустил, чтобы твоя жизнь превратилась в кошмар? Ведь понятно, что выкрали тебя те люди, которым ты должен деньги, никому другому похищать тебя и в голову не пришло бы, мы с отцом — не бизнесмены, доходов у нас никаких особенных нет, что с нас взять? Ты запутался со своими долгами и сказал кредиторам, что у твоих родителей есть друзья, у которых можно одолжить деньги.

Дальнейшее понятно без слов. Твои так называемые серьезные люди, у которых ты взял в долг, чтобы купить вагон масла, решили таким нехитрым способом заставить твоих родителей достать деньги, раз уж у тебя самого не получается уговорить нас обратиться к нашим друзьям. Хочу надеяться, что тебя там не бьют и не морят голодом, хотя как знать… Ах, Коля, Коленька! Твои кредиторы все правильно рассчитали, отца сейчас нет в стране, а я люблю тебя так сильно, что сломя голову кинусь в любую авантюру, пойду на все, чтобы тебя спасти. Деточка моя, мальчик мой, сыночек… Взрослый циничный наглый мужчина, которого я никак не могу перестать считать своим маленьким, своим родным, своим золотым сокровищем. И в который раз повторю себе: будь проклято лукавое материнское сердце, которое не может, просто не умеет перестать любить своего ребенка, каким бы ужасным, каким бы плохим человеком этот ребенок ни был. Ты можешь оказаться даже настолько плохим, что сам подал идею похитить тебя. И сейчас ты сидишь вместе со своими кредиторами в теплой комнате, закусываешь, пьешь водку и с гадкой ухмылкой на лице ждешь, когда я принесу деньги, чтобы отдать твои долги. Ты считаешь себя таким умным, таким ловким, ты так здорово придумал, как рассчитаться с долгом, как заставить меня обратиться с Андрюше или к Аэлле, ты уверен, что я никогда ни о чем не догадаюсь и отец тоже не догадается. Тебе даже в голову не приходит, как хорошо мы тебя знаем. Еще в раннем детстве ты поступал точно так же: когда тебе отказывали, ты не просил повторно, ты уходил и делал вид, что смирился с отказом, а потом лаской и лестью добивался того, что тебе все подносили на блюдечке с голубой каемочкой, все разрешали, все предлагали сами.