Ад

Но с кровотечением, которое было непохожим на месячные и почему-то не прекращалось, пришлось все-таки обратиться в поликлинику. Гинеколог задала дежурные вопросы, посадила Любу в специальное кресло, провела осмотр.

— Так, кровотечение мы сейчас будем останавливать, сделаем процедурку, — ласково заговорила врач, — заодно возьмем на биопсию.

— Будет больно? — равнодушно спросила Люба.

— Нет, больно не будет. Но будет неприятно. Вы уж потерпите, Любовь Николаевна."

"Процедуру Люба вытерпела, хотя почему-то ей очень хотелось плакать.

— Можете вставать и одеваться, — разрешила врач.

Люба оделась и присела на стул напротив врача.

— И что это?

Врач задумчиво покрутила в пальцах шариковую ручку, которой делала запись в карте.

— Вес не теряли в последнее время?

— Да, немного похудела, — кивнула Люба.

— Сидели на диете?

— Нет, как-то само получилось. Забот было много, крутилась, как белка в колесе.

— Устали? — врач посмотрела на нее сочувственно.

— Очень устала, — призналась Люба.

— Головокружения?

— Бывают иногда.

— Аппетит хороший?

— В последнее время нет. И после еды часто подташнивает. Вообще-то у меня язва, давно уже. Так что вы мне скажете, доктор?

Та вздохнула и отвела глаза.

— Ничего хорошего, Любовь Николаевна. То, что я увидела при осмотре, не дает возможности для двойного толкования. Вы запустили болезнь, и теперь излечение более чем проблематично.

Страшного слова врач в тот раз не произнесла, и Люба надеялась, что речь идет все-таки о чем-то другом, менее опасном, менее ужасном. Она ничего не сказала Родиславу, не хотела его пугать и заранее расстраивать.

Прошла неделя, результаты биопсии и анализ крови были готовы, рентген, ультразвук и томографию Люба сделала и снова пришла на прием. На этот раз все было более определенно и еще более безнадежно.

Рак шейки матки, четвертая стадия, метастазы в паховые лимфоузлы, в почки и в легкие. Неизлечимо. Срок оставшейся жизни — от двух до шести месяцев.