Ад

Люба с улыбкой смотрела на гостей и думала о том, что и после шестидесяти люди не перестают в чем-то быть детьми. Ей было спокойно и радостно среди тех, рядом с кем она провела полвека. Она их любила, даже врушку и выпендрежницу Аэллу, которая к седьмому десятку так и не повзрослела и по-прежнему пытается строить из себя самую крутую, самую красивую, самую успешную и вообще самую-самую.

Со сложным словом наконец справились, и разговор переключился на Кирилла.

— А где вы сейчас снимаетесь? — поинтересовалась Юля.

— В длинном-длинном сериале из жизни молодежи. Мне Аэлла даже пластику делала, чтобы меня взяли на эту роль.

Аэлла изменилась в лице, было видно, что откровения Кирилла ей не очень-то приятны.

— А разве мужчины делают пластику? — искренне изумилась Юля. — Я думала, этим только женщины балуются.

— Да нет, — усмехнулась пришедшая в себя Аэлла, — среди моих пациентов полно мужиков. Сейчас все, кто связан с бизнесом, хотят выглядеть здоровыми и моложавыми, это модно и престижно.

"— А что, вы разве плохо выглядели? — наивно спросила Юля, которой интересны были подробности из жизни мира кино.

— Я выглядел старше своих лет, — очень спокойно ответил Кирилл. — Сейчас мне пятьдесят один, а тогда было пятьдесят, а выглядел я… на сколько, Аэлла? На шестьдесят, наверное?

— На пятьдесят восемь, — сквозь зубы ответила Аэлла.

— Ой, а сейчас я бы вам больше сорока не дала, — восхитилась девушка.

Комплимент возымел свое действие, и Аэлла немного оттаяла.

— Ты смотри, как наша красавица злится, — шепнул Бегорский сидящей рядом с ним Тамаре. — Ей-то хотелось, чтобы мы все думали, что у нее молодой любовник, а он на самом-то деле не такой уж и молодой, всего на одиннадцать лет моложе.

— Да, — согласилась Тамара, — одиннадцать — это не двадцать два, разница есть.

— А она и не мирится, — усмехнулся Бегорский, — смотри, какая у нее физиономия кислая. Томка, а ты заметила, какой круг дала наша жизнь?

— Круг? — переспросила она. — Нет, не заметила.