Ад

— В вербальную? — Камень задумался. — Я, конечно, не человек, но из всего, что я знаю о людях, можно предположить, что это будет звучать примерно так: «Мое сердце разрывается, глядя на то, какие страдания приходится переживать этому больному, и с моей стороны будет просто бесчеловечным не помочь ему». Вот так как-то.

— Умница! Теперь развей, пожалуйста, эту мысль, особенно вторую часть фразы.

— Да куда ж ее еще развивать? — удивился Камень. — Я и так вроде бы все сказал.

— А ты напрягись, попробуй.

— Ладно. Мое сердце разрывается, мне от этого больно, а я не хочу, чтобы мне было больно и чтобы сердце разорвалось.

— А больше и не надо ничего, — Змей одобрительно покачал овальной головой.

— Ну надо же, — восхищенно протянул Камень. — А мне и в голову не приходило. Неужели все так просто?

— Конечно, теперь тебе кажется, что просто, — рассмеялся Змей. — А ведь вначале ты даже приблизительно уловить не мог, о чем я толкую. Теперь вернемся к Любе. Тебя, как я понимаю, волнует мысль о том, ради чего она все это терпит? Да мало что просто терпит, еще и активно участвует в разгребании дерьма за своим муженьком.

— Не совсем. Для меня очевидно, что все это она делает для того, чтобы удержать Родислава, а удержать его можно только одним способом: избавлять от всяческого напряжения, делать так, чтобы с ней рядом ему было удобнее и легче, чем рядом с кем бы то ни было. Тут вроде все понятно. У Любы есть цель: сохранить брак, и за достижение этой цели она и платит такую высокую цену, а вовсе не по доброте душевной и не потому, что ей кого-то там жалко.