Ад

 — Лиза — часть жизни Родислава. Если с ней что-нибудь случится, он будет переживать. А ее дети останутся совсем одни, и снова Родиславу и Любе придется принимать какие-то решения. Нет, Лиза-самоубийца нам совсем не нужна. Это только утяжелит ситуацию.

— Ты что?! — Ворон вытаращил на друга круглые блестящие глазки. — Ты что такое говоришь? Это же люди, живые люди, они страдают, у них душа болит, они мучаются, переживают, плачут, а ты рассуждаешь, как… как… Я даже не знаю, с чем сравнить твое такое поведение! У меня слов не хватает.

— Дубина сделана из дерева, и у нее внутри не может быть камня, — хладнокровно ответил Камень. — Я рассуждаю как аналитик, который с твоей помощью посмотрел не одну сотню сериалов. Всему есть мера. Лиза-самоубийца — это уже перебор.

— Знаешь, я, пожалуй, слетаю в Голливуд, походатайствую насчет тебя, дескать, есть у нас в Вечности один крупный специалист по сюжетам, он может вам сценарии сериалов писать, — огрызнулся Ворон.

— Понял, — покладисто отозвался Камень. — Сквозняк какой-то.

Ворон покрутился на месте, склонил голову, прислушался.

— Вроде и вправду дует откуда-то, но невнятно. Сыростью тянет. Ветер, что ли, пожаловал?

— Да нет, для Ветра тяга слабовата.

— Я это, я, — послышался тихий жалобный голос.

— Господи! — переполошился Камень. — Ветрище, друг, куда вся твоя сила подевалась? Ты не заболел ли?

— Побили меня, — простонал Ветер.

Голос его доносился не с высоты, как обычно, а звучал совсем рядом с ушами Камня, из чего Камень сделал вполне справедливый вывод о том, что сил у старого приятеля и впрямь маловато, он даже вверх подняться не может, по самой земле стелется.

— Кто побил? — спросил Ворон. — За что?

— Тучи побили. Я им в прошлом году весь кайф поломал, они только нацелились на какую-то деревушку в Южной Англии, собрались там потоп с наводнением устроить, а я налетел и разогнал их к едрене фене. Так они злобу затаили и по всей планете целый год меня искали.