Ад

— Вон те, — Даша кивком головы указала на стоящую в углу пару шлепанцев. — Давай, мам, снимай туфли, переобувайся. Ну давай же, пьянь ты бестолковая!

В ней кипели злость и раздражение. Вот-вот появится подружка и застанет такую неприглядную сцену: ее мать подобрал пьяную в метро и привел домой посторонний человек. Стыдобища!

Мать послушно переобулась, в сопровождении Даши и незнакомца дошла до своего дивана и рухнула на него. Мужчина заботливо укрыл ее пледом и погладил по плечу.

— Поспите, Лиза.

— Да что вы с ней цацкаетесь! — вспыхнула Даша. — Со мной бы кто-нибудь так возился, как с этой алкоголичкой!

— Тише, — мужчина осторожно взял Дашу за руку. — Давай выйдем на кухню.

На кухне Даша собралась было сесть за стол с вызывающим видом, но мужчина сказал:

— Сделай маме чай.

— Рассол ей нужен, а не чай, — огрызнулась она.

— Как тебя зовут?

— Даша.

— А меня — Кирилл.

— Ага, знаю я эту депрессию.

— Даша, твоя мама пыталась броситься в метро под поезд.

— Что?!

Она выронила пакет с заваркой, которая рассыпалась по всему полу. Руки задрожали, ноги стали ватными.

— Что вы сказали? — переспросила она.

— Твоя мама пыталась покончить с собой, — тихо повторил Кирилл. — Хорошо, что я стоял совсем рядом. Я наблюдал за ней, поэтому вовремя среагировал.

— Вы наблюдали? Зачем?

— Просто заметил, какое у нее лицо, и забеспокоился.

— Господи… мама… — пробормотала Даша. — Как же это? Почему?

— Ну, это тебе видней, я вашей жизни не знаю, — пожал плечами Кирилл. — Я удержал ее, не дал спрыгнуть на рельсы перед поездом, постарался успокоить, привел домой. И теперь мне хотелось бы, чтобы ты с пониманием отнеслась к тому, что произошло, и не оставляла маму одну. Я так понял, ты куда-то собиралась?

— Ну да, на дискотеку.

— Тебе придется остаться дома, — твердо произнес он.

— Да это понятно, — вздохнула Даша. — Кошмар какой-то.

Тренькнул дверной звонок, пришла подружка. Даша вышла в прихожую, открыла дверь и объявила, что никуда идти не может — мать заболела.

— Да брось ты, — прощебетала подружка, скорчив недовольную гримаску, — у тебя же брат дома, пусть за матерью поухаживает. Что он, лекарство ей дать не сможет? Он же большой уже.