Ад

Господи, я даже боюсь подумать, что он…"

"Родислав успокаивал ее, утешал, предлагал воспользоваться услугами любовника Аэллы, хотя последняя информация от него поступила всего две недели назад. Люба относила Аэлле деньги, получала подтверждение, что Колю все еще ищут, успокаивалась ровно на два дня и снова начинала нервничать. Она по нескольку раз в день звонила отцу и Тамаре, она постоянно беспокоилась о Леле, ей все время казалось, что вот-вот должно произойти что-то ужасное, непоправимое.

Так прошла вся весна и начало лета.

— Наверное, это и есть тот крах, предчувствие которого меня угнетало, — сказала она мужу. — Кажется, меня отпустило немного. Во всяком случае, дышать стало явно легче.

Она приободрилась, но когда в середине июля Россия получила кредит от Международного валютного фонда, снова впала в тревогу.

— Любаша, — говорил далекий от экономики Родислав, — ну что ты паникуешь? Где МВФ, а где мы с тобой? Они дали нам кредит — и слава богу.

— Ой, не уверена, — качала головой Люба. — Ой, не уверена. Посмотрим, что будет дальше. Наверху считают, что нашу экономику можно этим спасти. Если в течение максимум двух недель ничего не произойдет, можно считать, что они правы, но если эффекта от этого кредита хватит всего на две недели, значит, наша экономика в таком состоянии, что ей уже помочь невозможно.

Она целыми днями просиживала в кабинете Андрея Бегорского, который с вниманием отнесся к ее предчувствиям и требовал, чтобы главный бухгалтер Романова вместе с ним разрабатывала пакет упреждающих мер на случай финансовой катастрофы в стране. Идей у Любы было хоть отбавляй, и ни одну из них Бегорский не отверг, предварительно не обсудив досконально.

— Я смотрю, Любаша тебе стала нужнее, чем я, — однажды сказал Бегорскому Родислав, пряча ревность.

— Сейчас — да, — честно признался Андрей. — Но как только мы разработаем и примем программу выживания, подключаешься ты и начинаешь ее реализовывать. Так что не расслабляйся, твой час настанет с минуты на минуту. А вообще-то Любка меня приятно удивляет.