Ад

— Ну, это я так, фигурально, — смешалась Аэлла. — Я просто предположила. Вообще-то мне этого никто не говорил.

У Любы словно камень с души свалился. Говорят же: как Новый год встретишь, так его и проведешь. Если в новогоднюю ночь она получила такое замечательное известие, если в эту ночь ее сын жив, значит, так будет весь год. Как хорошо! Может, это и есть счастье?

* * *— Вот так они и протянули еще с полгода, — заключил Ворон.

— А через полгода что случилось? — спросил Камень. — Неужели Николай вернулся?

— Ну прям! Я имею в виду, что без новых потрясений.

— Да ты что! От кого?"

"— Ой, да тебе-то какая разница, от кого? Главное, что она беременная. Вокруг нее вечно какие-то недоноски вертятся, не то рокеры, не то рэперы, я их не разбираю. Она как начала с младых лет попой вертеть, так и продолжает.

— А замуж?

— Ну еще чего! Кому она нужна-то — замуж ее брать! — фыркнул Ворон. — Квартира, конечно, есть, только в этой квартире такой багаж, что лучше уж в собачьей будке жить, чем с Лариской.

— И что? — продолжал допытываться Камень. — Она рожать собралась?

— Да по всему видать, собралась, — кивнул Ворон. — Сроки-то для принятия решения давно прошли, я на восьмидесятилетие Николая Дмитриевича заглядывал — так еще ничего не было заметно, Лариска веселая такая была, Любе с Тамарой помогала, продукты носила, у плиты стояла. Тамара ей такой причесон изобразила — сказка! И Любу она тоже подстригла, получилось очень красиво.

— Отчего всплакнул? — встревожился Камень, которого судьба старика трогала до глубины души.

— Так он вспомнил, как праздновали его семидесятилетие и что Тамара была с Григорием, а теперь Григория с ними нет… Ну, вокруг этого. А в остальном все было здорово. Народу, конечно, было значительно меньше, чем на предыдущем юбилее, за десять лет народ поумирал.