Боярышня Дуняша

Дуня думала, что он просто намотает проволоку и всё, но кузнец разогрел её, потом прокатал, ещё раз подержал над огнём…

Иван Иваныч нетерпеливо следил за изготовлением большой пружины и гадал, понравится ли ему итог. Дунька обещала удивить его, но пока княжич не видел ничего, что могло бы вызвать интерес. А холопы наверняка уже доложили дядьке Никифору, что он убежал с ней к кузне.

— Готово, — объявил мастер, — почистил, как мог, но вижу уже, что вам обоим невтерпеж.

Кузнец осторожно снял с болванки медные слинки и поставил на край стола.

Он уже отворачивался, чтобы кинуть болванку на место, как девчонка по-другому расположила намотку и подставила ладошку чуть ниже столешницы. Изготовленное его руками изделие колыхалось, словно студень, а потом часть витков вздрогнула и сдвинулось в детскую ладошку.

— Подставляй руку! — радостно воскликнула Дуня и показала подбородком, куда княжичу поставить ладонь.

Не успел он это сделать, как намотка сделала следующий шаг. А там уже Дунька вновь подставила руку.

— Да как же это?

Кузнец попятился, осеняя себя крестом.

А изготовленная им вещь перебиралась по детским ладоням на пол и там ещё сделала пару шагов. Помощники кузнеца с воплями бросились вон из избы, а у него отнялись ноги.

— Свят, свят, свят, помилуй меня грешного… — в изнеможении повторял он, не в силах сойти с места.

В кузню ворвался боярин Никифор Палка и только тогда кузнеца отпустило и он, бухнувшись на колени, пополз к боярину, прося прощения и милости.

— Не виноват… не знаю, как струна ожила… клянусь, ничего такого не делал, а она зашевелилась и пошла…

— Чего мелешь, дурень? — разъярился боярин, внимательно разглядывая своего подопечного с подружкой.

Оба смиренно стояли и с искренним удивлением смотрели на ополоумевшего кузнеца.

А тот рукой тыкал в сторону детей и нёс околесицу. Никифор хотел было сделать внушение подопечному, чтобы не убегал и отпустить, но тут приметил, что тот прячет руки за спину.

— Что у тебя там?

— ТАМ! — возопил кузнец, — ЧЕРТ!

Дуняша раскрыла глаза и копируя отца Феодосия, осуждающе покачала головой.

Княжич тоже был поражен реакцией, казалось бы, спокойного и рассудительного мастера.

Боярин не выдержал и пнул ногой безумца, а тот лишь яростнее стал креститься.

— За мной! — велел боярин детям и они, обходя по дуге кузнеца, поспешили за ним.

Никифор Палка хотел повелеть воспитаннику, чтобы тот сразу же показал, что прячет, но во дворе начал собираться народ и он быстрым шагом повёл мелких непосед в терем.