Боярышня Дуняша

Баловство, но занимательное!

Доронин соловьем заливался, рассказывая, что началось всё с молодого боярина Петра Яковлевича Кошкина, получившего недавно прозвище Нога. Тут к месту был упомянут протез и кресло с колесами, приводимыми в движение за счет рычагов. Этим занималась созданная Кошкиным-Ногой новая мастерская. Боярин собрал в ней розмыслов и они совершенствовали хитрые механизмы, позволяющие делать искусственную ногу максимально удобной и подвижной.

Потом назывались имена розмыслов, участвующих во всех этих неожиданных разработках, и только о Дуне ни слова, чтобы Харитон Алексеевич не подумал плохого про неё и всю семью.

Помимо вездехода Пучинкиных заинтересовало, что Доронины придумали дать некоторым своим людям обособленное дело. Богатырша Аксинья отчиталась перед прогуливающимся с гостями молодым боярином, что начала работу над новыми моделями игрушек. Пучинкин только крякнул, услышав иноземное слово «модель».

Митька с гордостью сообщил, что занимается обработкой земли по науке, а Любаша добила любопытствующих вдумчивой организацией процесса работы каменщика и сбыта товара.

В общем, не деревня, а сплошь научные деятели.

Дальше Вячеслав не повёл гостя. Жена намекнула, что крестьяне запарились в работе и ничего не успевают. Он удивился и даже усомнился, но поберегся оплошки перед гостем.

Дуняша же занималась своими делами. Сшила себе тетрадь из заграничной бумаги и переписала туда всё то, что ей рассказывала лекарка. Дед рассердится, что она взяла у него белые листы, но бумага местного производства серая и рыхловата.

Вот ведь, предмет для расстройства!"

"Дуняша знала, как изготавливать бумагу, но чуть ли не до девятнадцатого века её отбеливали хлором, а с ним она возиться не хотела. Можно было попробовать добавить в состав белой глины, но качество все равно будет сильно уступать отбеленной химией бумаге. На Руси же не знали про хлорное отбеливание, и как результат, бумага получалась серой, желтоватой или коричневатой, но только не белоснежной.

Записи заняли много времени, и Дуня была рада, что брат больше не беспокоит её. Вроде бы он чем-то увлекся и кроме дядьки никого не требовал к себе, но вечером она неизменно рассказывала ему сказку и целовала в милостиво подставленную щечку.

С гостями прощались тепло, особенно с молоденьким бояричем. Родители всё-таки предварительно сговорились за молодых, но по рукам не ударили — время есть.