Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

— Хочешь пить? — спросил я Деметру.

— Да.

Я протянул Демке свою кружку. Потом допил то, что у нее осталось, снова налил воды и с кружкой в руках сел рядом с ней.

На языке вертелся противный, но очень важный для меня вопрос. Вертелся, но никак не хотел озвучиваться. Потому что, если задал вопрос — будь добр услышать ответ.

— Ну и чего молчишь? Не спросишь, какая была реакция? — выстрелила Демка контрольным в голову.

Я фыркнул. Залпом опустошил круженцию. Повертел ее в руках и, подняв глаза, проговорил:

— Ну и?

— Все промолчали.

Я усмехнулся. Да уж, Янус в своем репертуаре.

А все остальные промолчали, значит.

— И что на это сказал Сотот?

— Не поверишь — он рассмеялся. И в ответ тоже послал нас, только не туда, куда Сет сгоряча проложил для него маршрут, а отдыхать.

— Понятно…

Я откинулся назад, положив голову Демке на голые колени.

— У тебя хоть какие-то идеи есть на этот счет? — спросила она, погладив меня по лицу.

— Если честно, я еще даже подумать об этом не успел.

— Мне кажется, тебе стоит поговорить с Аидом и попросить его о помощи. Ведь он вроде как твой покровитель.

— И что с того? У нас в договоре по поводу опасности со стороны великих зодчих вселенной ни слова не сказано. Каким боком он должен мне помогать? И главное, как? Если я правильно понимаю, этот парень, инкубатором для которого я являюсь, куда круче всех олимпийцев вместе взятых.

"— Ты не понял, — мягко возразила мне Деметра. — Слышал ли ты историю о Кроносе?

— Богопапаше, сожравшем своих детей?

— Ну, во-первых, известен он не только этим. Знал ли ты, что именно Кронос в свое время победил старого змея Офиона? Или что он спустился из Верхнего мира к людям и создал эпоху, именуемую «золотым веком»? Пятьсот лет абсолютного счастья — без войн, голода, стихийных бедствий, болезней и смерти. Ради этого он останавливал, ускорял или возвращал время, нарушая законы вселенной.

Я снова сел.

— Да ладно. Если он такой крутой чувак, почему тогда об этом никто не помнит?

Деметра улыбнулась.

— Потому что можно совершить тысячу подвигов, но потом одним преступлением перечеркнуть все, что сделал.