Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

Я смотрел на Оракула и думал о том, что у него очень тонкая шея. Чтобы сломать такую, мне даже усилий прикладывать не придется. Вот и выполню его просьбу об освобождении из тела. Хрусь — и все.

С другой стороны, мне было жаль его. Глупо, необъяснимо, но правда. Наобщавшись с богами я имел некоторое представление об их мироощущении, и понимал, чего стоило Оракулу сказать то, что он сказал.

Похоже, он впервые за всю свою вечную жизнь нашел в себе такой орган, как совесть, и теперь совершенно не знал, что с ней делать.

Злиться на него не имело никакого смысла. Он поступил со мной точно так же, как та же Фортуна — просто использовал для своих целей, как инструмент. Для богов это обычное дело.

А вот сожалеть о сделанном выборе им не свойственно от слова совсем.

Однако Оракул сожалел.

Вот только мне от этого было не легче.

— Рассказывай, — коротко сказал я, откинувшись на траву.

— Ты… не ударишь меня? Как тогда, в святилище? — искренне удивился тот.

— А ты очень хочешь? — хмыкнул я, устало закрывая глаза.

— Нет. Не знаю. Это было бы… логично для тебя."

"— Не вижу в этом ни логики, ни смысла. Тем более это не первый раз, когда мне говорят, что пора отползать в сторону кладбища. Мне вот только одно интересно… — я открыл глаза и повернул голову к Оракулу. — Вам что, смертных мало? Почему для всякой хрени каждый раз из толпы выбирают именно меня?

— Это называется судьба, — Оракул, глядя на звезды. — Она складывается из твоего типа личности, определяющих ценностей…

— Не нуди, это был риторический вопрос, не требующий ответа, — отмахнулся я.

— Если Фортуна попытается просто вынуть из тебя Азатота вместе со всеми остальными слотами и искусственным источником в целом, вы оба погибнете.

— Понял. Что еще?

— Азатот внутри тебя, с одной стороны, будет скрываться от других до последнего, но при этом жаждет собрать себя как можно быстрее.

— Это я и без твоей подсказки понимаю.

— То, что случилось с Шивой, может повториться в любой момент. И не рассчитывай, что, поглотив свою энергию, он успокоится — Азатот голоден, и будет стремиться выпить все до конца.

Вот, значит, как. Держаться подальше.

— Принято, — мрачно отозвался я. — Что еще?

— Когда он соберет себя в достаточной мере, хрупкая оболочка, удерживающая его, не выдержит энергии разрушения и будет уничтожена.

— Ясно. Это все?

— Осталось последнее.