Боги, пиво и дурак

А ты каак хлебанул всю бутылку до дна! Потом позеленел весь, заржал, как безумная лошадь, снял штаны и пошел по улице бубенцами звенеть да на ратушу ссать!..

Со стыда у меня вспыхнули щеки.

— Ах ты ж ублюдок…

— Но-но, я вообще-то магистр, а ты — первогодка! — весело прикрикнул на меня Ян. — Притормози, а то щас опять напою! Насильно. Пойдешь голышом наших девок пугать. А они, брат — это тебе не горожанки. Они ведь и оторвать что-нибудь могут сгоряча!

— Вот я дуррак, — протянул я, не в силах сдержать немного нервного смешка.

— Это ты правильно подметил, — поддакнул Ян.

И тут вся моя смешливость угасла.

— Слушай, так если не было никакого снадобья — откуда у меня вдруг магия проснулась? — спросил я.

Магистр внезапно стал серьезным. Он присел рядом со мной на скамью и, устало свесив руки с колен, ответил:

— А хрен ее знает. Понятия не имею. Магия, Даня, она или есть, или ее нет. Это как… голова. Нет головы — и все, ты мертвый. Новая не отрастет. А у тебя вот взяла и выросла.

— И как это понимать?

Ян пожал плечами.

— Не знаю. Для меня самого это загадка. По крайней мере, пока. В одном я уверен: когда вокруг человека скапливается много странностей и совпадений, это уже не совпадение. Твое предназначение так странно и так сильно — будто боги ведут за руку. Я за всю свою жизнь видел такое лишь дважды. И это не просто так.

Он хлопнул меня по плечу, поднимаясь.

— А сейчас иди, мне собраться нужно. Поговорим обо всем позднее.

Попрощавшись с Яном, я вышел на улицу покурить.

Ясное небо было усыпано огромными яркими звездами. В вышине тонким белым серпом висел месяц. Ночная мгла размеренно трещала и тарахтела сверчками, гудела невидимым и, по всей видимости, сытым комарьем.

Глубоко затянувшись папиросой, я медленно выдохнул дым в небо.

Хорошо Яну. У него всего одна загадка.

А у меня их столько набирается, что хоть в штабеля укладывай. Где я, кто я, почему я…

И кто же все-таки эта девушка с портрета, которую Ян назвал своей женой.

И тут мне показалось, что под кустами возле тренировочной площадки что-то блеснуло.

Арахна?

Я осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться в своем одиночестве. А потом двинулся к зарослям, похрустывая веточками под подошвами.

Стоило мне приблизился к кустам, как золотистая паутинка исчезла. Шиповник шевельнулся, а из колючей глубокой тени у корней медленно высунулась многоногая черная тень.