Боец 3. Лихие 90-е

Я знал, что сейчас в Ростове уже вовсю пылает криминальная война, слух старался ловить тревожные звуки спецсигналов милиции, скорой помощи, пожарки… В общем, паники не наблюдалось, хотя в какой-то момент мы увидели, как с надрывным воем по параллельной улице промелькнули несколько пожарных машин. Покрутив головой, я без труда обнаружил эпицентр смятения: над крышами окраинного района поднимался черный густой дым.

Вот она, работа одной из «кладбищенских» групп. Танк оглянулся, тоже заметил черный столб.

— А! — воскликнул он.

— Похоже… — процедил я.

Впрочем, мы удалялись от места пожара. Танк вполне разумно решил прокатиться дворами, переулками, однажды мы уткнулись в неожиданный тупик, водитель наш чертыхнулся, но небольшой объезд не стал проблемой.

Странно, я лишь сейчас подумал, что моя «девятка» с краснодарскими номерами осталась в «Спартанце», и вряд ли уже я выдерну ее оттуда… ну что ж делать, ввязался в такие темы, приходится благодарить небо за то, что жив, а прочее уже не так важно.

— Ну… вот вроде это где-то здесь, — проговорил Танк, притормаживая и озираясь. Я тоже завертел головой, но Степаныча было не видать… я чуть было не забеспокоился, но тут услыхал оклик:

— Эй, парни! Боец!

Тренер умело маскировался в маленьком скверике между кварталами.

— О, Степаныч! — обрадовался Танк. — Айда! Прыгай сюда! — он хлопнул ладонью по переднему сиденью.

Тот так и сделал.

— Куда едем? — обратился к нему Танк.

— Для начала вон туда, — Степаныч махнул рукой вперед.

Степаныч, похоже, знал тут все укромные места. Мы остановились среди такой комбинации строений и зарослей, где никакой сыщик бы нас не смог найти.

— Ну, молодежь, — не слишком весело усмехнулся наш наставник. — Докладывайте, как вы дошли до жизни такой…

Докладывать, разумеется, пришлось мне. Я постарался быть точным и кратким, уложился минут в десять… да пожалуй, и меньше, в семь-восемь.

У Степаныча, насколько я понимаю, аналитический центр в мозгу работал на предельной мощности — по своему жизненному опыту он наверняка осознавал грозящие нам, да и не только нам опасности куда лучше нас.

— Да, — сказал он сумрачно, выслушав меня, — заварилась каша, мама-не горюй… Это, товарищи спортсмены, будет такая…

Видимо, он цензурного слова не подобрал, но в отличие от Танка не стал сквернословить при девушке. Лишь головой помотал. И продолжил так:

— Худо, граждане.