Боец 3. Лихие 90-е

Братки живо плеснули бензина в окна, в коридор, с чем перестарались: когда зажженную газету бросили в бензиновую лужу, полыхнуло так, что горе-поджигатель едва успел выскочить из огненного плена, матерясь во все горло."

"Но и пылало знатно. Сами не ожидали — потом слыхал я от одного из участников этого дела. С другими заведениями Карена произошло примерно то же с разными нюансами, кое-где наши парни, разгорячась, на самом деле прострелили колеса грузовиков, кого-то из водил едва не хлопнули, чудом не случилось трагедии.

А в одном из бардаков чуть не забыли в комнате пьяную проститутку, бухая просто в хлам была, ничего не соображала, в последний миг нашли — еще б чуть-чуть, и запалили бы похабный вертеп вместе с этой дурой. Опять-таки, разозлившись, и ей малость лещей навешали, на что она не реагировала, только потом, наверное, очухавшись, удивлялась: почему болит там, тут, голова, жопа?.. Впрочем, ей это, должно быть, не в диковинку.

Так состоялась боевая акция. В целом ее можно признать полностью удавшейся — если ущерб, нанесенный «вокзальным», вряд ли можно признать значительным, то бизнес Карена подломили в корень.

А так как противники наши действовали в связке, то удар пришелся по обоим… Впрочем, это я забегаю вперед.

Когда Заур скомандовал: пора! — я не ощутил ничего. Буйные события последних дней, должно быть, выжгли многие эмоции во мне. На ходу равнодушно подумал, что план действий у нас, собственно, кончился, как будем действовать на складе?.. По обстановке! Ну ладно.

С Демидом были Планшет и двое полузнакомых мне парней из «пехоты».

Демид пошел первым, я оказался в колонне сразу за ним.

В проходной за перегородкой сидел старикан в темно-синей вохровской форме и неимоверно засаленной сине-зеленой вохровской же фуражке без кокарды и ремешка. Увидя нас, он выпучил глаза и, видно, потерял дар речи и движения.

— Здорово, дед! — сурово молвил Демид. — Дальше хочешь быть здоров? Ага. Молчание — знак согласия! Молодец, соображаешь.

— А еще молчание — золото. И даже больше, чем золото, — не удержался я от хмурой шутки.

Демид толкнул низкую дверцу, шагнул за перегородку. Дед не моргал и вроде даже не дышал, не говоря о прочих движениях.

На столе у него стоял допотопный телефонный аппарат — черный, эбонитовый, послевоенных лет выпуска. Придержав его левой рукой за трубку, Демид с силой рванул шнур, выдрав с мясом.

— Другие средства связи есть? Оружие есть?

— Н-нет… — проблеял старик замороженным голосом.

Демид огляделся.