Боец 3. Лихие 90-е

Картина изменилась: подъехали много машин, и милицейских и гражданских, в самом центре композиции важно расположился грузный, усатый милицейский полковник, а вокруг него столпились люди с блокнотами, микрофонами и камерами — репортеры, фотографы, телевизионщики… Полковник важно, солидно рассказывал что-то, сдержанно жестикулируя — несомненно, он рассказывал об успешной спецоперации, разработанной и проведенной им лично, в результате чего задержана большая группа подозреваемых в принадлежности к организованным преступным группировкам…

Тут из ресторана омоновцы начали выводить первых задержанным, Кого-то вели просто под руки, иных — согнутыми в три погибели, но у всех них вид был хмурый, подавленный.

Большая часть репортеров бросилась к ним, засуетились, мухами закрутились вокруг… тут вывели Карена, который ярился, дергался, сопротивлялся. На кого-то из репортеров, подбежавших с микрофоном, он яростно рыпнулся, брыкнул ногой. Угодил кончиком своего налакированного туфля в диктофон, выбивая из рука незадачливого журналиста. Сам журналюга ловко отскочил, а вот диктофон упал на асфальт. Камера телевизионщиков тотчас уставилась на Карена, которому теперь была обеспечена слава на федеральном телевиденье. Вот дурак…

Омоновцы вмиг угомонили авторитета с помощью нескольких умелых тычков в болезненные места, от чего Карен явно просел. Ноги у толстяка заплелись, и его тушу чуть ли не волоком забросили в автобус. Церемониться никто особо не собирался.

Тут процесс пошел потоком, унылую братву паковали и грузили в «пазики» быстро и дружно, полковник с важным видом наблюдал за всем этим… У других братков хватало мозгов не выделываться.

Вдруг Танк вскрикнул прямо у меня над ухом:

— Глянь! Наши!

Точно — я как-то засмотрелся на работу милиции у «Рубина» и совсем упустил из вида, что поодаль от автобусов и всей мощной движухи засуетились и наши, кладбищенские. Несколько знакомых фигур выскочили из машины, Тойоы-королла, и быстрым шагом, почти бегом пустились в обход гостиницы.

Я разгадал этот маневр так, что наше начальство решило эвакуироваться через черный ход, по возможности избегая огласки… То ли с омоновцами не хотели сталкиваться… то ли Демид с Михалычем пытались избежать конфликта с той столичной братвой, которая осталась в гостинице.

Не успел я подумать так, как в дверь снова бабахнули:

— Парни, открой!

Степаныч.