Боец 3. Лихие 90-е

— Тогда ждем Михалыча. Войдем все вместе, как команда!

Я не был уверен, что эта символика сработает, но… как говорится, жираф большой, ему видней.

Прежде Михалыча, однако, появились Вариант и его команда: два зама, знакомые мне по вчерашним происшествиям, еще несколько человек. Такие представительные, в дорогих костюмах, брендовой обуви, они сплоченной группой прошагали в зал, по пути обменявшись приветствиями с нами. Но я иллюзий не питал, зная, что в любой миг показное дружелюбие может обернуться волчьей схваткой не на жизнь, а на смерть… Они прошли, а вскоре появился и Михалыч, подчеркнуто затрапезный, всем видом утверждавший принципы вора старой формации.

— Здорово, братва! — и каждый из нас был удостоен его не по-стариковски крепкого рукопожатия. — Ну что, нас ждут? Идем!

И мы пошли в зал.

Огромный стол в виде буквы П был покрыт белоснежными скатертями и роскошно сервирован винами, графинами с коньяком и водкой, закусками, фруктами… Народ в меру спокойно рассаживался, а места во главе стола, то есть, за верхней перекладиной буквы П, уже оккупировали Кривой с Кареном — типа они тут козырные тузы, а все прочие — от десятки до короля.

Увидя эту картину, Вариант нахмурился.

— Эй, корефаны! — обратился он к «вокзальной» парочке. — А вы ничего не попутали? Как говорится, занимайте места согласно купленным билетам!

— А нам билетов и не надо, — дерзко, но спокойно отпарировал Яшка. — У нас свой пропуск. Без ограничений.

Вариант смерил нахала холодным взглядом сверху вниз:

— У кого пропуск? — бесстрастно молвил он. — У тебя, у сявки неумытой? А на кладбище тебе мандат не выписать? Тут уважаемые люди, — он кивнул на Михалыча, — ты по сравнению с ним в зеркале не отражаешься, а пургу несешь!..

Вмиг за партнера врубился Карен, вскочил, ощерился:

— Полегче, братан! Уж больно резко стартанул, как бы не опрокинуться!..

Вариантова команда угрожающе сплотилась, кто-то недвусмысленно полез за пазуху… но вперед выступил Михалыч.

— Стойте, — негромко сказал он и приподнял правую руку.

Все это было сказано и сделано как-то буднично, без малейших внешних эффектов, и тем не менее моральный эффект был неотразимый. Все сразу стихли.

Михалыч чуток помолчал.

— Братва, — наконец молвил он веско. — Нечего нам грызться по пустым делам. Не место красит человека, а человек место! — умные люди сказали, верно?.. Ну, вот так и будем делать.