Боец 3. Лихие 90-е

Поначалу я, признаться, хотел поднять тему о стрельбе в ресторане и назначенной на сегодня сходке, по-товарищески предупредив, чтобы по горячке пацан не наделал глупостей… Но видя его незамутненную радость, решил эту беседу отложить.

Тем не менее — покатались, пора и честь знать. Примерно так я и сказал Танку:

— Все, брат, поехали на базу. Не знаю, как ты, а я еще и отдохнуть не прочь.

И потом…

Не договорив, я осекся.

На руке Танка не было перстня! Нашего фирменного. А у меня в кармане есть!"

"Конечно, я и помыслить не мог, что это его перстень — ну не он же заказчик покушения, не Танкова ума дело! Однако…

Сам он, похоже, в вихре эмоций просто забыл про кольцо.

Да и я прикусил язык, поразмыслив. Незачем поднимать трезвон, события только разворачиваются, ничего еще не ясно, и пока самая разумная позиция — ждать. Хрен его знает куда Танк мог засунуть свой перстень, дрался то он без него.

— Ладно, — с несильным огорчением вздохнул мой товарищ. — На базу, так на базу…

Вскоре мы были у «Рубина», по-прежнему бдительно охранявшегося братковской «пехотой», отнесшейся к нам с должным почтением.

Прошли в номер, и вот тут-то я сообщил Танку о вчерашнем конфликте и предстоящей сегодня сходке, на которой мы оба должны присутствовать. По такому делу у нас есть еще где-то час-полтора для отдыха, что надо использовать. Он, несмотря на показную бодрость, вряд ли ощущал себя вполне оправившимся. Поэтому воспринял мои сообщения достаточно здраво, легко согласился, мы улеглись, и не знаю, как он (Танка то наверняка хорошенечко прокапали), а я почти мгновенно провалился в сон.

Спал, правда, беспокойно, и вот что удивительно: спроси меня, что снилось, и я не скажу. А ведь снилось — и нечто нехорошее, беспокойное, я отчетливо помню чувство тревоги и особого предчувствия чего-то мрачного, но как-то это не воплотилось в образы, оставшись неприятной мутью…

Примерно она и носилась в моем сознании ли, подсознании, не знаю — когда меня разбудили, энергичной тряской за плечо:

— Спортсмены, подъем!

Я открыл глаза.

Надо мной склонился Степаныч:

— Как самочувствие?

— В пределах нормы, — я сел.

И в общем-то, не соврал, хотя отходняк от боя уже начал накрывать меня в полной мере. Мышцы болели, двигаться было тяжеловато, я то бился без «фармы», хотя тут не факт, что отходняки бы переносились лучше…

Степаныч все это понимал:

— Вставай, вставай, брат. Через час где-то начало этого… собрания, вам надо быть. Демид велел.