Блондинка и брюнетка в поисках приключений

 – Я вас всех на десять лет в тюрьму упеку!

Я ткнула поленцем под нос Подаркину, тот, по-бабьи взвизгнув, отшатнулся, разжав руки и выпустив Настю. Ее голова безвольно откинулась назад и с глухим стуком ударилась об землю. Лиана уронила барабан на землю. Все в недоумении смотрели на меня. Первой пришла в себя Шакти.

– Девушка, – строго сказала она, – брось головешку. Ты что, не видишь, твоей подруге хорошо?

Я не подумала ее послушаться, цепляясь за свое жалкое подобие оружия, как за саму жизнь.

– Я вижу, что моя подруга ничего не соображает! Я вижу, что вы обманом ее одурманили.

– Я знал, – в отчаянии воскликнул Павел Подаркин, – она странно себя вела… просто я подумал, что на всех по-разному действует пища искренности… – Он осекся и умолк, остановленный красноречивым взглядом Шакти.

– Какие наркотики, девочка? – нахмурилась она. – Мы не употребляем наркотических веществ. Твою подругу опьянил горный воздух и дым костра. Мы ни к чему ее не принуждали, она сама захотела.

– Можешь не оправдываться, мне все равно, – я схватила Настасью за локоть и потянула ее вверх, та с трудом поднялась с земли, – в любом случае, сейчас мы уходим. Забираем свою одежду и сматываемся.

– Ночью? – приподняла брови Шакти. – Это несерьезно. Можете остаться переночевать. Мы ничего вам не сделаем, правда. Утром пешком дойдете до дороги, а я вызову для вас такси.

– Еще чего! – хмыкнула я. – Уж лучше я ноги в ночных горах переломаю, чем еще хоть на минутку останусь в такой компании, как ваша!

* * *– Настасья, потерпи, потерпи, – шептала я одурманенной наркотиками подруге, – вот только доберемся до аэропорта.

Мы сидели на обочине дороги, далеко внизу мерцающими огнями переливался город. Хорошо еще, что на правах трезвенницы оказалась я, а не Настасья – с ее врожденным топографическим кретинизмом мы вряд ли нашли бы дорогу обратно.

Земля была теплой и сухой, звезды – огромными и низкими. Мне хотелось спать, а Настасья то неразборчиво пела какой-то французский шансон, то начинала постанывать, словно от еле уловимой боли.

– До рассвета осталось совсем немного, терпи. Это я во всем виновата. Но, честное слово, я не думала, что так оно будет. Я просто хотела избавиться от… Ох, да что там, все равно ты сейчас не соображаешь ничего. Так уж и быть, разрешу тебе походить по магазинам… Нам надо радоваться, что мы отделались так легко.