Блондинка и брюнетка в поисках приключений

 – Кажется, и эта готова.

– Отлично, – промурлыкал из темноты голос Шакти, – значит, начинаем обряд инициации.

Хлопнув в ладоши, она закружилась у костра. В руках у Лианы вдруг непонятно откуда взялся барабан; закатив глаза к сумрачному небу, она с остервенением наотмашь била его ладонью. Глухие звуки, набирающие темп, лично мне показались, скорее, зловещими, а не ритмичными. А вот все остальные вели себя как подростки на дискотеке – повскакивали со своих мест и закружились в нелепом отрывистом танце.

«Надеюсь, эти ненормальные хотя бы не являются каннибалами и не собираются заесть супчик нашим накопленным во время гедонических ужинов жирком», – подумала я.

Тем временем танец плавно перетек в коллективный стриптиз. Лиана, коротко вскрикнув, встряхнула плечами, и льняная хламида упала к ее ногам. Армен просчитанным резким движением снял трусы, и даже молчаливый заморыш разоблачился, ничуть не стесняясь своей почти подростковой субтильности, нескладности и безволосости.

"Ну а больше всех радовалась моя дурная подруга, которая угостилась отменным количеством галлюциногенного супа. Настасья, раскинув руки, выскочила в центр круга, образованного танцующими телами. Поднявшись на цыпочки, она закружилась, точно прима-балерина, и в какой-то момент едва не угодила пяткой в костер. Все улыбались ей и аплодировали.

В руках у кинопродюсера Армена оказалась камера – я уж даже боялась предположить, где он ее прятал до этого момента. Интересно, зачем ему потребовалось снимать дикие танцы обнаженной Настасьи – может быть, он надеется получить за этот ролик приз от программы «Сам себе режиссер»?

Но, видимо, я переоценила интеллигентность режиссера.

Взвизгнув, я прорвалась в центр круга.

– Мира! Мира! – подбодрила меня Шакти.

Я плохо соображала, что делаю. В экстремальных ситуациях мой мыслительный процесс замораживается и робко прячется за первобытные инстинкты. Я наклонилась к костру и ухватила тлеющее с одного края поленце.

– А ну прекратите! – мой голос прерывался.