Заставь меня остановиться

Надо признать, что Егору я бы тоже побрила лицо. Но это только тогда, когда мы начнем встречаться. О Господи, о чем я думаю? Идиотина. — Подготовьте пока свои дневники практики, наденьте бейджики, а если таковых не имеется, найдите, — улыбаясь, произносит мужчина, подталкивая меня в сторону дивана, и направляется к выходу. Это что, он все время держал руку на моем плече?

На ватных ногах подхожу к дивану и сажусь на него. Ужас. Весь в пружинах.

— Сейчас достану всем бейджики, — с энтузиазмом произносит Степа и выходит из кабинета.

— Ань, ты чего такая бледная? — заботливо интересуется Егор. Так, стоп, Егор?!

— Плохо ночью спала. А вообще страшно.

— Страшно?

— Да. Заведующий… мне кажется, он злой.

— Лукьянов-то? Нет. Ни капли. С характером, но не злой, — приобнимает меня за плечо Егор. Да что за фигня такая? Чего ты раньше меня не трогал? Нашел, блин, подходящий момент. — Надеюсь, я попаду к нему, — перевожу взгляд со своих рук на Егора. Ну уж нет, дорогой. Я из-за тебя пошла в эту клоаку, но попасть еще к этому товарищу из-за тебя — шиш тебе.

Любовь — любовью, а мне мои нервы дороже.

Момент, когда Степа принес всем бейджики и даже надел один на меня, я тупо не помню. Мне мешал мандраж. И застрявшая в горле слюна. Ровно через семнадцать минут в ординаторскую вернулись двое врачей и… заведующий.

— Итак, мальчики и девочки. Ты, — указывает в сторону Степы. — Идешь к Елене Геннадьевне. Ты, — обводит взглядом Яну. — Идешь к Виктору Алексеевичу, — делает пометку у себя в ежедневнике.

 — Ты, — делает паузу, рассматривая бейджик Егора. Могу поклясться, что он хочет улыбнуться, но держится. — Идешь к Церберу.

— В смысле к Церберу?

— В прямом.

— Я… к вам хочу.

— А я тебя не хочу, Егор Викторович. Так что тебе — к Церберу Алевтине Николаевне.

— Ты, Анна Михайловна, — приподнимает указательным пальцем мой бейджик.

— К Церберу можно? — перебиваю его я несвойственным мне голосом, наконец проглотив застрявшую в горле слюну.

— Можно, — улыбаясь, произносит он, от чего я выдыхаю с невероятным облегчением.

 — Но не нужно. Кстати, правильно фамилия звучит Цебер. Не перепутайте. Ты будешь проходить практику у меня, — кажется, мое сердце точно пропустило удары. Но я определенно жива. — Ну все, малыши, все по коням. Иди за мной, — подталкивает меня легонько под поясницу."

"На ватных ногах иду к двери и, только выйдя из ординаторской, понимаю, что не смогу. Тупо не смогу остаться с ним наедине.