Заставь меня остановиться

Лицо у него максимально серьезное. — Ты еще больше бледнеешь. Это была шутка. Способ будет другой. Просто доверься мне. Так как это вещество откладывается в ушных раковинах, удалять мы его будем именно там. Больно не будет, не бойся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сказать, что мне страшно — ничего не сказать. Я в панике и дико хочется плакать. Один раз выпила какую-то хрень и на тебе. Я что реально могу оглохнуть?! Как я объясню это родителям?!

— Ой, только не плачь, — Лукьянов подает мне в руки лоток.

— Вы не понимаете. У меня дедушка был алкоголиком, и мама с папой мне с детства твердили о вреде алкоголя. Я никогда его не пила. Вообще никогда и вот так по глупости в их отъезд попробовала. И что? Теперь могу остаться глухой! Ну хоть не слепой и на том спасибо.

— Не останешься глухой. Даю тебе слово мужчины.

— Мужчина сказал и мужчина сделал — это разные люди!

— Не в этом случае, — весьма по-доброму произносит Лукьянов, чуть улыбаясь.

Набирает что-то в шприц Жане и подходит ко мне. — Держи лоток у уха. И голову вот так, — обхватывает мой подбородок и сам направляет голову.

Как только мне в ухо ударила струя воды, я закрыла глаза и попыталась абстрагироваться. По ощущениям, Лукьянов промывал мне ухо несколько минут. Открыла глаза я лишь тогда, когда он переместил лоток и стал промывать второе. Все повторилось также, за исключением смешка от Лукьянова."

"— Итак, Анна, у меня для тебя несколько новостей.

Хорошая и плохая, — серьезно произносит он, отставляя лоток на столик. Сам же ставит стул и садится напротив меня, задевая мои коленки своими ногами. — Плохие новости: ты — доверчивая и упрямая дурочка. Если я сказал, что надо носить волосы убранными — значит так надо. Это не оспаривается. Ты можешь носить их распущенными за пределами больницы. С Егором или с кем-либо другим ты можешь делать все что угодно, в том числе распускать для них свою шевелюру, но только за пределами больницы. Для того, чтобы ты лучше слушала и внимала моим словам я прочистил тебе уши, дорогая Анна Михайловна. Плавно переходим к хорошей новости: у тебя-таки оказалась серная пробка. Я тебе ее удалил. Она в лоточке, можешь посмотреть на то, что, возможно, мешало тебе меня слушать. Скинем все на плохой слух из-за нее, а не на твою природную упертость. А теперь, когда ты прекрасно меня слышишь, я тебе еще раз повторяю, Аня.