Заставь меня остановиться

Его абсолютно не смутило уличение во лжи на счет «племянника». Все, что он сейчас делает — это обводит взглядом… мои волосы.

— Больше не впускай Егора в кабинет в мое отсутствие. В следующий раз говори, что я запретил находиться ему здесь без моего ведома. Так, ладно, это все ерунда. У меня для тебя плохие новости, Аня. В напитке, который ты пила, было одно очень нехорошее вещество. Тебе его подсыпали намеренно. Более того, чулки с тебя стянули для того, чтобы снять неприятное видео с твоим участием, но рвота тебя спасла.

— Подождите. Откуда вы это знаете?!

— Пусть сия тайна останется при мне. Пойдем, — подталкивает меня к двери. — У тебя голова не кружится?

— Нет.

— А слух? Не заметила снижение?

— Нет. Вы шутите? — в панике бросаю я, не успевая за ним идти, от того голос такой как будто я задыхаюсь.

— Я похож на шутника? — резко останавливается, испепеляя меня взглядом.

— Нет. Не похожи, — вполне серьезно произношу я, рассматривая нахмуренного Лукьянова. — А что за отдаленные последствия?

— Поражение ушных раковин и как следствие глухота. Пойдем, — подхватывает меня под локоть.

— И что делать?

— Закрыть рот и слушать меня. А еще называть меня по имени отчеству.

— В каком смысле?

— Ты недоразвитая, что ли?

— Я вас не понимаю! — истерично бросаю я, когда мы останавливаемся у процедурного кабинета.

— Как меня зовут, Аня?

— Богдан…, — черт возьми, какое у него отчество?! Опять забыла! — Богдан Михайлович, — громко произношу я, переводя взгляд на его бейджик.

— Так вот, обращаемся именно так. Я ни разу не услышал от тебя мое имя. Теперь понятно?

— Да. Да, Богдан Михайлович. Блин. Богдан Владимирович, — от волнения все путаю, как дура.

— Заходи, — подталкивает меня в процедурный кабинет. — Не паникуй. Это вещество надо удалить в течение двадцати четырёх часов. Ты в это время вчера не пила.

— Только попробуйте.

— Да, да, меня твой папа потом убьет. Я помню.

— Прекратите, пожалуйста, надо мной издеваться. Хотя бы сейчас. А как вы будете удалять это вещество?

— Увы, есть только один способ.

— Какой?

— Сифонная клизма, — спокойно отвечает Лукьянов, демонстрируя мне трубку и кружку. И вот сейчас я не понимаю шутит ли он.