Блондинка-рабыня

Попытаетесь дозвониться до своих друзей и расскажете им о нашем разговоре. Вы увидите, что я тогда сделаю с вами. К тому времени вас придется по частям выбрасывать на свалку.

Перуччи встал.

— Я… я не понимаю, мистер Каллаган. Я только сделал то, что считал нужным, я не хочу впутываться в это дело. Мне не нужно никаких неприятностей…

— Это хорошо. — Каллаган засмеялся. — Выслушай меня, проклятый дурак. — Он протянул ему показания Ривертона. — Мы стараемся защитить Щенка. Наш единственный шанс — убедить присяжных в том, что он стрелял в целях самозащиты.

Перуччи пожал плечами.

— Теперь я понимаю… Если бы я знал, что вы этого не хотите, мистер Каллаган, я бы не сказал ни слова.

Он растерянно кивнул и вышел.

Каллаган посмотрел на показания Ривертона. Перед заголовком слова: «Строго конфиденциально». Он усмехнулся. Потом разорвал показания в мелкие клочки и швырнул их в камин.

Мелкий дождь заливал лицо Каллагана, когда он стоял, прижавшись к стене дома, в конце Мьюс напротив Корт-Мэншнз. Вскоре после одиннадцати высокий портье торопливо вызвал такси. Две или три минуты спустя вышла Азельда Диксон, закутанная в меховое пальто, села в такси и уехала. Каллаган облегченно вздохнул и закурил сигарету. Его взгляд все еще был прикован к Двери напротив.

Прошло десять минут. Подъехало еще одно такси, и из него вышел Фред Мазели. Он вошел в дом, не отпуская такси.

Каллаган поднял воротник пальто и торопливо пересек дорогу. Затем вошел в дом и миновал длинный коридор, до номера 17. Достав из кармана связку ключей, он попытался открыть дверь.

Наконец это ему удалось. Войдя в квартиру Азельды Диксон, он осторожно закрыл за собой дверь и нашел выключатель. Из небольшого холла вели три двери — одна напротив входа и две по бокам. Он шагнул направо.

Открыв дверь, вдохнул теплый, свежий аромат косметики.

Ящики выдвинуты, на туалетном столике — беспорядок. Слева на столе две бутылки — одна пустая из-под джина, другая, наполовину опорожненная, из-под виски — и два стакана.

Каллаган начал обыск.