Блондинка-рабыня

Конечно, состояние очень большое, и миссис Ривертон в любом случае будет чрезвычайно богатой женщиной, но в настоящий момент на текущем счету Ривертонов не наберется двадцати тысяч. Во всяком случае…

— Что?

Селби откинулся на спинку кресла.

— Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, говоря о деньгах. Вы случайно не задавали этот вопрос миссис Ривертон?

— Она сказала, что я спрашивал об этом?"

"— Нет, не говорила. — Он с любопытством посмотрел на Каллагана. — Она спрашивала, не сумеем ли мы предоставить ей двадцать тысяч фунтов немедленно, как только они ей понадобятся.

Каллаган встал.

— Вот и отлично. — Он улыбался, — Это все, что я хотел узнать. Ну-с, мистер Селби, буду продолжать следствие по своему плану.

— Вы будете держать нас в курсе дела? — спросил Селби. — У вас есть версия случившегося?

Каллаган покачал головой.

— Я не знаю ничего кроме, может быть, одного. Но если это «одно» подтвердится, я вам скажу.

— Вы не могли бы сказать мне — это, конечно, останется между нами, — почему вы так хотите, чтобы Уилфриду Ривертону предъявили обвинение в убийстве?

— Вам я это могу сказать. Послушайте… — Он наклонился к Селби и заговорил почти ласково: — Если они обвинят Ривертона в убийстве, а потом неожиданно откажутся от обвинения, это угробит все дело.

— Вполне, — согласился Селби. — У вас за пазухой есть нечто такое, что заставит их отказаться от обвинения в убийстве?

Каллаган усмехнулся.

— Черт возьми, я знаю, что Уилфрид Ривертон не стрелял в Рафано. Все, что меня беспокоит сейчас, — как это доказать, избежав неприятностей. До свидания, Селби!

Селби проводил Каллагана до двери. Его рот был открыт от удивления.

— Боже мой! — прошептал он.

Ровно в четыре Эффи Томпсон принесла в кабинет Каллагана чашку чая.

— Кто из ребят на месте? — спросил Каллаган.

— Николас. Он закончил это дело с кино.

— Пришли его, — распорядился Каллаган. — Кто-нибудь звонил?

— Нет, а от кого ты ждешь звонка? Ты имеешь в виду Келлса? Он еще не звонил.

— Нет, я не имел в виду Келлса, — отрезал Каллаган. — Он больше никогда не позвонит мне.

Эффи подняла брови.