Близость

В себя прихожу только тогда, когда слышу:

- …Ты же это несерьезно…скажи, что ты несерьезно, любимая. Я без тебя сдохну, Катя…я без тебя не могу. Люблю тебя…я тебя так люблю…безумно…всегда…ничего не изменилось.

Эта фраза бьет меня наотмашь также сильно, как секундой назад он сам ударил меня. А потом его пальцы…они проникают под мою кофточку, и это взрыв.

Я вырываюсь из ледяного плена и кричу:

- Нет!

Начинаю бороться. Пытаюсь оттолкнуть его, а Дамир будто бы меня не слышит. Он пытается стянуть мою одежду, целует, шепчет, как в бреду.

Меня окатывает повторная волна ужаса.

Кровь течет по губам.

А его губы слишком близко.

Я чувствую, что у него стоит, и это последняя капля.

Ору до боли в связках:

- НЕТ!!!

А потом со всех сил размахиваюсь и бью его коленом прямо туда, откуда начался наш конец. Ну, собственно, и его конец тоже.

Дамир издает глухой стон и тут же сгибается пополам, а я отталкиваю его и бегу в прихожую. Все, что мне удается - это схватить телефон, шубу и напялить угги. Больше ни о каких вещах разговора не идет - мне бы себя унести.

И я уношу.

Бегу так быстро, будто за мной черти гонятся, прыгаю в машину и застываю."

"Произошедшее наваливается сверху тяжелой, монолитной плитой, и, как особо извращенная пытка, перед глазами возникают картинки.

Его ярость. Ненависть. Удар. А потом попытка…нет, я вслух этого ни за что не произнесу.

Из груди вырывается отчаянный стон боли и ужаса, я прикладываю руку к губам и снова вижу кровь, от которой меня клинит окончательно.

Рыдания наваливаются. Голова ватная. Мозг не работает. Я начинаю хватать воздух ртом, трястись, впиваться в руль, чтобы хотя бы немного осознать, что здесь и сейчас я в безопасности, но у меня не получается.

Через мгновение я улавливаю движение слева, резко поворачиваюсь и бью по кнопке блокировки дверей всего за мгновение до того, как в нее врезается Дамир.

Отшатываюсь.

Он выглядит, как безумный. Начинает колотить по корпусу и орать:

- ОТКРОЙ, БЛЯДЬ! ОТКРОЙ ЭТУ СРАНУЮ ДВЕРЬ! ОТКРЫВАЙ!

Удары по крыше, его кулаки, ноги…Никеевский лупит мою машину со всей ненавистью, на которую способно его сердце, а я не могу отделаться от мысли…что на месте этой машины могла быть я.

И, наверно, в его воображении была. Или буду, если останусь.

Нет!

Завожу двигатель, пристегиваюсь кое-как, а потом резко газую. В первое мгновение машину немного кренит, но мне быстро удается выровнять ее и дать по газам.

Клянусь. Это была наша последняя встреча тет-а-тет.