Близится буря

Так что я в его неведение не поверил и поздравил себя с тем, что не зря страдал: «языка» мы все же взяли.

— Мы будем идти до Новой Фактории несколько дней, — сказал я. — Поэтому я никуда не тороплюсь. Но вам лучше бы до того времени разговориться, потому что я начну становиться все настойчивей и настойчивей, и в конце концов вы все равно все расскажете. Все говорят, всегда.

— И чем это мне поможет?

— Я думаю, что смог бы уговорить сохранить вам жизнь.

— В клетке? — Он даже развеселился от такой мысли.

— Я бы попробовал настоять на том, что вам дадут денег и отвезут куда-нибудь подальше от Тортуги, — выложил я на стол тот самый пряник, которым пробовал соблазнять Фому. — Если ваши показания подтвердятся, разумеется. Дело того стоит. А вы можете попробовать начать все сначала.

Если Белого отпустить, он не станет попечителем сирот и утешителем вдов. Но, на мой взгляд, это себя оправдает, если он даст информацию о планируемом пиратском нападении.

— А насколько у вас это получится?

— Через три дня мы будем на Наветренном острове, оттуда я смогу связаться с Новой Факторией.

— Давайте так. — Белый уперся в меня взглядом, и я обратил внимание, что глаза у него на удивление маленькие и слезящиеся. — Мы вернемся к этому разговору как раз через три дня, когда вы сможете мне что-то обещать.

— Я могу и обмануть.

— Можете. Но это я тоже не готов сейчас обсуждать.

* * *Судовые документы «Морского коня» никаких особых открытий не принесли, разве что вселили в меня окончательную уверенность в том, что отсудить судно в качестве приза получится. Определение «работорговец» к ним просто само прилипало, без всякой посторонней помощи. Ходило судно обычно в турецкие края, там работорговля легальна, так что скрывать ничего не пытались.

Само плавание получилось довольно утомительным — мало того что не хватало людей на полноценные вахты, так еще и на второй день вошли в шторм. Пусть несильный, уровня «пока еще не страшно», но лодки качало, расслабиться не получалось.