Близится буря

Апофеозом его жениховства была попытка побить меня в компании то ли друзей, то ли помощников, закончившаяся полным фиаско. С тех пор мы пару раз виделись в городе, я с Семеном вежливо здоровался, но он почему-то багровел, сопел и отворачивался. Но сейчас услуги Семена никому не требовались, так что вспомнил я о нем исключительно по ассоциации.

А вот тот самый хлопчик, что тогда выманивал меня с танцулек, сидел в зале, в дальнем от меня углу, и пил пиво из высокой кружки, болтая с каким-то грузным дядькой с соломенной бородой.

Словно подражая своему нанимателю, или кем там ему приходился Семен, хлопчик сделал вид, что меня не узнал. А нос, кстати, у него с тех пор кривоват весьма — сильно я ему приложил. Ну и ладно, не жалко, впредь наука.

Пришли мы вдвоем с Иваном — мне все же опытный советчик нужен. Весь экипаж «Чайки» собрался за большим столом у самого входа в кабак, под большим штурвальным колесом, висящим на стене. Со мной поздоровались, но по делу никто не говорил ни слова, и вообще говорить начали после того, как кабатчик — суетной блондинистый парень лет двадцати, в красной рубашке — не притащил и не расставил кому сидр, а кому пиво.

Потом Игнатий солидно приложился к своей кружке, отер бороду и лишь затем заговорил:

— Алексий, ты вот нам всем скажи: тебе на яхту экипаж нужен?

— Нужен, — подтвердил я.

Экипаж переглянулся, молча покуда.

— Мы вот готовы в новый наем пойти, — сказал Игнатий, откинувшись и сложив руки на животе, — но всем экипажем, от первого до последнего человека, значит.

Согласен?

— Согласен, — кивнул я тоже максимально солидно.

— Тогда по жалованью, — перешел он к главному. — Поскольку судно у тебя экспедиционное, а значит, без проблем нам не обойтись, плати от ставки, какая на «Чайке» была, в полтора раза, значит. Как?

Про это я знал, мне еще Иван-моторист разъяснил несколько дней назад. Работа на приватирах и вправду суматошней и опасней, да и походы дольше, так что моряки просят за свою службу больше. По факту то, что сейчас происходило, представляло собой скорее некий ритуал, нежели переговоры, потому что и зарплаты, и условия — все было сторонам известно.

Требовалось только все это вслух произнести и вслух же подтвердить, а потом на бумагу переписать.

— Традицию знаю, буду платить, — ответил я.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Иван. — А теперь, значит, такой момент: мы от Евгена уходим без того, чтобы его загодя упредить. Почему так вышло — сам знаешь, ничьей вины тут нет.