Близится буря

Если противник скачет в нашу сторону, то и от него облако должно быть, наверное, стоит присматриваться. Но не вижу пока ничего такого, не вижу. Хотя нет, оседает пыль быстро, не заметим так, по облаку. Ну и нас не заметят.

И лошади устали. И я уже устал, не столько скакать, хоть и целый день в седле, сколько на нервах держаться. Я в каюту к себе хочу, но сперва выпить чего-нибудь в кают-компании, с Байкиным и всеми остальными, кому можно. А потом спать, спать, спать. Если дадут.

Стучат копыта о дорогу, мягко, словно тряпками обмотаны, — песок под ними.

Слышно, как шумно дышат кони. Вижу Тунца, он слева от меня, впереди бежит. Вон уже поворот на бухту, рубеж спешивания, так сказать. И облако пыли навстречу. Не видно еще, кто его поднимает, кусты прикрывают, но то, что несется к нам не одиночный всадник, по этому облаку сразу видно. И пусть оседает пыль быстро, но эта осесть не успела — близко они.

Справа от дороги что-то вроде поляны, дальше россыпь камней, заросших редкими колючими кустами с ярко-красными мелкими цветами.

Я даже сейчас, со всей этой суматохой, сквозь запах сухой пыли и конского пота почувствовал, как сладко и густо пахнут эти цветы. И вон же мачты «Аглаи» совсем рядом, только руку протяни. Уже в бухте яхта, ждут нас.

— Спешиваемся! Бросаем лошадей, Анисим, Николай, Леонтий — к берегу, помогайте Макару! Остальным рассредоточиться за камнями, Фрол, ищешь командира, но стрелять по команде!

Не успели рассредоточиться — отряд из полутора десятков всадников вылетел на обозреваемое пространство почти в ту же минуту, как я прокричал свои команды.

Только спешиться и успели — и погнали отпущенных лошадей навстречу атакующему противнику. Я вскинул карабин, выстрелил, целясь в грудь гнедой лошади, несущей прямо на меня голосящего всадника, она куда как большая цель, попал. Лошадь дернулась в сторону, наваливаясь на вороную рядом, всадник попытался ее удержать, но она покатилась через голову, жестоко сбросив его в пыль.

Захлопали револьверные выстрелы в нашу сторону, противник открыл огонь сразу, как только увидел.

Пули защелкали по камням, никого не задев, — мы дружно рванули в укрытие. Я влез в колючки, изодрав руку и исполосовав рукав рубашки, пригнулся, укрывшись, услышал, как пуля тюкнула в камень с противоположной стороны, затем приподнялся с карабином у плеча, выстрелил дважды, на этот раз пожалев, что винтовка бесшумная, как раз сейчас побольше грохота не помешало бы.