Ближе, бандерлоги!

Отвел их в комнату на третьем, последнем этаже ничем не примечательного домика, стоявшего чуть на отшибе от других, гораздо побольше, казарменного вида. Домик, судя по всему, был не казармой, а чем-то вроде помеси канцелярии с гостиницей.

Две железных стандартных койки, пара кресел, тумбочки, стол и телевизор, опять-таки солидного возраста. Вскоре принесли одежду — не офицерскую форму, а две пары «гадов», матросских башмаков, клеша, тельняшки и матросские бушлаты без погон и нарукавных знаков специалиста на рукавах.

О чем-то кратенько пошептался с Лавриком, кивнул Мазуру и исчез.

Они быстренько напялили клеша и тельняшки, упаковав цивильную одежонку в сумки. Мазур понимал, что в таком маскараде есть смысл и практичность. Что в армии, что на флоте порядки одинаковы: этакую вот, чуть странно одетую парочку, принято в упор не замечать. Если шляются такие — значит, так надо, никто не полезет с расспросами и сплетничать ни с кем не станет. Так надо — и все тут…

Мазур отдыхал душой. Лаврик — наоборот. Он сидел в кресле, прямо держа спину, перебирал струны раздобытой где-то гитары и негромко напевал одну из тех песенок, которые любил выкапывать неизвестно откуда:

Таял синий берег Крымасреди дыма и огня…Я с кормы, все время мимо,в своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогаяза высокою волной,вовсе не подозревая,что прощается со мной…С бездумным времяпровождением это не имело ничего общего — Мазур давно знал, что порой Лаврик именно таким образом настраивает себя на работу, нешуточное напряжение ума.

Мой денщик стрелял не мимо,покраснела тут вода…я запомнил навсегда…Потом он решительно отложил блямкнувшую гитару, закурил и сказал, чуть пожав плечами:"

"— Скажу тебе по совести: я пока что ни черта не понимаю.

Это неправильно, насквозь неправильно. Профессионалы так себя не ведут. Даже если бы он не просто заподозрил тебя в работе на кого-то еще, а немыслимым чудом узнал о твоей подлинной физиономии, ни за что не стал бы такое устраивать. Никаких серьезных тайн ты не выведал. В таких случаях профессионал поступает как раз наоборот: пылинки с тебя сдувать будет. Установит слежку, подсунет микрофоны куда только возможно, постарается тебя превратить в канал для передачи дезы… Это азбука. А он — профессионал. В истории с польским микрофончиком вел себя как раз так, как и следовало ожидать от профессионала. И вдруг… Это насквозь неправильно, — повторил он убежденно. — Ты совершенно точно уверен, что это была не жесткая проверка?

— Совершенно, — сказал Мазур.