Благословение небес

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Ян, заметив его хмурый взгляд.

Викарий поколебался, затем слегка покачал головой, будто не соглашаясь с чем-то.

— Мисс Трокмортон-Джонс сказала мне кое-что еще, но я отказываюсь в это верить.

— Наверное, сказалось действие лауданума, — пожав плечами, ответил Ян, не выразив желания узнать, что же такое она сказала.

— Возможно, — ответил викарий, нахмурив брови. — Но я не принимал лауданума, и тем не менее мне кажется, что ты собирался объявить о своей помолвке с одной молодой женщиной по имени Кристина Тэйлор.

— Да, это так.

Лицо викария еще более посуровело.

— В таком случае, какие извинения ты можешь найти тому, что я увидел здесь несколько минут назад?

— Это было помешательство, — коротко ответил Ян. Они вошли в дом: викарий — молчаливый и задумчивый, Ян — мрачный, как туча. Неожиданный приезд Дункана его не беспокоил, его волновало безумное влечение к Элизабет, которое он испытал, целуя ее. Кем бы ни была она в действительности, в его объятиях она становилась обольстительным ангелом.

Слезы, которые Элизабет проливала сегодня, были вызваны предательством подруги. Но два года назад она сама без малейших угрызений совести изменила Мондвэйлу, а сейчас спокойно говорит о браке с Aелховеном или Джоном Марчмэном. При атом уже через час она страстно прижимается к нему и с жаром отвечает на его поцелуи. Злость Яна сменилась отвращением. Ей действительно следует выйти за Белховена, мрачно усмехнувшись, подумал он. Старый развратник — это то, что ей нужно, получится идеальная пара, если не считать разницы в возрасте. А Марчмэн заслуживает лучшего, чем ее видавшее виды неразборчивое тело. Она превратит его жизнь в ад.

Несмотря на ангельское личико, Элизабет Кэмерон осталась тем же, чем и была: бессердечной кокеткой, в которой было больше плотской страсти, чем настоящего чувства."

"В чернильном небе мерцали звезды. Со стаканом виски в руке Ян стоял у небольшого костерка и следил, как жарится рыба.

Ночная тишина и виски успокоили его. Сейчас, глядя на маленький веселый костер, он сожалел уже только о том, что приезд Элизабет лишил его мира и покоя, в которых он так нуждался. Весь год он работал в страшном напряжении и, отправляясь в этот дом, надеялся успокоиться и отдохнуть, как это бывало всегда, когда он возвращался сюда.

Еще подростком он знал, что когда-нибудь покинет родительский дом и пойдет по жизни своей дорогой.