Забывший имя Луны

Устроили мы прощальный костер со всеми прибамбасами, а на сем и сказке конец. Только на душе такая муть осталась, будто бы предала что-то…или кого-то… Должно быть, себя – кого ж еще?"

"– Вы, Анджа, – романтик, – сказал Вадим таким тоном, будто ставил диагноз тяжелой и неизлечимой болезни. – Причем, насколько я понял, совершенно неисправимый.

– Ну, все мы родом из Крапивинской «Эспады», – усмехнулась я. – В той или иной степени…

– Я родом откуда-то из другого места, – возразил Вадим.

– Да, наверное, вы были тогда уже слишком взрослым и не читали пионерских журналов…

– Я их вообще никогда не читал…

– Только не говорите мне, что были диссидентом с пеленок и учились читать по книгам Солженицына…

– Хорошо, я не буду вам об этом говорить.

– Да, нелегко… Вы помните, Чехов писал о рабе, которого нужно выдавливать из себя по капле? Наверное, для его времени это было чрезвычайно актуально, ведь еще жили люди, прекрасно помнившие крепостное право… А вот изволите ли сейчас, сегодня, по капле выдавливать из себя этакого буйнопомешанного горьковского буревестника?.

– Но, Анджа, зачем же выдавливать? – снисходительно улыбнулся Вадим. Открывшаяся структура моей души (так, как она ему представлялась) явно забавляла его. – Будьте самой собой. И наплевать, что будут думать или говорить окружающие…

– Во-первых, на окружающих тоже никто наплевать не может.

– Что вы говорите, Анджа! Какие ваши годы! – как-то слишком искренне воскликнул Вадим.

– Женщины умнеют быстрее, – усмехнулась я. – Поэтому и живут дольше. Радость и восторг нашего мира принадлежат молодым, Вадим, и все это знают. Потому что только в молодости творческая радость свершений не замутнена ни страхом, ни оглядкой на благополучие, ни даже инстинктом самосохранения. Кто может – совершает тогда. А потом либо разрабатывает открытые месторождения, либо тихо угасает, либо делает вид, что управляет не принадлежащим ему миром.