Благие намерения. Мой убийца

Часть VI

Вердикт

Джон Эллис возглавил шествие в предоставленную присяжным холодную унылую комнату, которая казалась особенно промозглой из-за того, что им предстояло решать, что именно случилось в тот жаркий июльский день.

На протяжении всего процесса Эллис боялся момента, когда ему придется вести за собой остальных одиннадцать присяжных; ведь Эллис, хоть и чуждый тщеславия, трезво оценивал себя и понимал, что если сам придет к какому-то решению, то без труда сможет убедить остальных с ним согласиться.

Беда была в том, что к решению он так и не пришел. Ему не хватало времени для спокойного обдумывания, без которого он не решал серьезные вопросы в министерстве, где занимал высокий пост. Хотя там ему и приходилось работать не покладая рук, никто не требовал принимать решения в спешке. И такую систему он считал разумной. В частности, Эллис был уверен, что лучше бы присяжные выносили вердикт, предварительно хорошенько выспавшись. То, что подобную задержку вряд ли одобрили бы подсудимые, ему не приходило в голову.

Сейчас, из-за ненужной спешки, Эллис ощущал неуверенность и боялся, что кто-то из его коллег слишком рано выступит с определенным заявлением, зная, что, скорее всего, будет протестовать чисто из вредности. Его живой ум не признавал излишней помпезности и категоричности. В ходе процесса Эллис постоянно чувствовал желание возразить и Блэйтону, и судье – просто потому, что они казались чересчур уверенными. Вернон, напротив, выступал гораздо более разумно.

В совещательной комнате повисло долгое молчание, которое наконец нарушил потрепанного вида человечек в черном костюме и зеленом галстуке под тугим высоким воротничком.

– Метод! – сказал он вдруг. – Вот что нам нужно. Я постоянно повторяю это жене, когда говорю об управлении нашим магазином. Рыбный «Притчетт и Хансон» на Маркет-стрит.

– Думаю, вы совершенно правы, – серьезно ответил Эллис, стараясь не выдать веселье по поводу напористости человечка. – Нужно рассмотреть дело методично.

– И первый вопрос – по крайней мере, мне он представляется первым – вот в чем. – Дородный фермер словно и сам удивился, что заговорил, а еще больше поразился, что все его слушают.