Битая ставка

— Стой! Привал! Никому не расходиться!

Командир, что привел новобранцев, тут же ушел куда-то в сопровождении председателя сельсовета.

Шумная и пестрая группа — кто сел, а кто лег, устало вытянув натруженные длительной ходьбой ноги.— Задымила цигарками. Некоторые стали разворачивать свои мешки и доставать снедь. Другие, отделившись, двинулись с кружками через улицу к колодцу.

Поглазеть на происходящее — еще гостей бог принес!— вышли старики и ребятня. Некоторые подходили ближе, здоровались за руку или просто слегка приподнимали картуз.

Новодмитриевцев новобранцы заинтересовали даже больше, чем бывалые фронтовики. Пожилые казаки завязывали с парнями беседы о самом главном, что волновало : откуда они, из каких мест, какие виды на урожай в тех краях, удастся ли собрать его в этом году, беспокоит ли немец, как управляются в поле, если всех казаков на войну позвали? Заканчивались эти неторопливые беседы непременным пожеланием анафемы супостату Гитлеру.

Вернулся командир, подал громкую команду: «Становись!» Сопровождаемые ребятишками, новобранцы двинулись в другой конец улицы, к школе.

Там их разместили на постой. А утром следующего дня парни были уже в новеньком «хэбэ» и обмотках. И сразу начались напряженные занятия за огородами, на берегу Кубани. Одна группа, поднимая дорожную пыль, старательно маршировала, стремясь «взять ногу», как этого настойчиво требовал проводивший занятие младший командир, другая, расположившись в тени, разбирала и собирала русскую трехлинейку, третья неумело, но зато яростно колола штыком набитое соломой чучело, изображающее врага.

А неподалеку от дома Марфы, в углу сада, еще одна группа новичков-артиллеристов осваивала орудие.

Шли обычные, ничем не примечательные будни воинского подразделения. И вряд ли кто-либо из молодых бойцов, как, впрочем, и из бывалых пушкарей, мог заподозрить, что стоят они в этой не очень удобной для дислокации станице совсем не случайно..."

"Во второй половине дня во двор зашла девушка лет двадцати в форме военфельдшера с туго набитой санитарной сумкой через плечо.

На ее стук из хаты вышла Марфа.

— Здравствуй, дочка,— ответила она приветливо.— Господи! И девчат обрядили в солдатскую форму. Заходи в хату, заходи!— приговаривала она.— Кто же ты будешь, чи солдат, чи кто?

— Военфельдшер я.

— Доктор, стало быть. Раненых лечишь?

Военфельдшер Ольга Доброва вслед за хозяйкой вошла в просторную переднюю. Небольшой, чисто убранный дом раздолен на две половины. Справа от входа — узенькая дверь в кухню.