Битая ставка

«Раненый» услышал за неприкрытой дверью «добрый вечер» и приглашение ужинать,

— Ужинать мы будем здесь, в комнате, на дворе уже темно, да и гости у нас,— сказал «интендант».

— Хорошо, как вам удобно,— ответила Марфа.— Может быть, горячей водички нагреть, пыль смоете?

— Нет, спасибо. Мы уже по пути освежились у колодца.

Марфа вышла, плотно прикрыла за собой двери. Проходя мимо Коробова, обронила мимоходом:

— Там появились еще двое. Их здесь раньше не было,— И громко:—Сейчас я принесу вам молочка парного.

* * *Встреча «Ивана Ивановича» и Рыбака с Послом началась с сообщения пароля еще на улице.

Убедившись, что прибывшие именно те, кого он ожидает, и Тальнов, и старшина Ситько как-то сразу прониклись доверием к этому классическому арийцу. Тальнов, будучи сам из неробкого десятка, тем не менее преклонялся, даже благоговел перед натурами сильными и властными. Так в свое время с собачьей преданностью исполнял он распоряжения Скворцова. Потом готов был разбиться в доску, но доказать и Вильке, что верой и правдой будет служить ему. Вот и сейчас он видел сильный характер уверенного, знающего себе цену человека и безоговорочно подчинился ему, тем более, что он пришел «от гауптмана Генриха Вильке». В комнате Посол докладывал о своих «подвигах» и выполнении поручений абвера. Но 3юйд-113 слушал хмуро и вдруг —«Иван Иванович», прервав его, сказал, что одна из его групп в районе железнодорожного депо столкнулась с засадой красноармейцев, и стал ему выговаривать:

— Я выражаю недовольство и от себя, и от имени гауптмана.

Вы, господин Вальков, преждевременно обнаруживаете себя, теряете кадры, которых у вас и так немного, о чем вы сами говорите. Почему эти люди до получения вашего сигнала начали проявлять себя?

— Как же так,— растерялся Тальнов.— Группа Кубанца должна была только послезавтра начать перебазировку из Ленинградской в Станицу Черниговскую... Он что-то напутал, этот коновал. Тут я неповинен, он сам ослушался моего приказа, за что и поплатился. Кроме того, они должны были передвигаться только ночью, по глухим дорогам, и по два-три человека, прикрывая один другого, а не все вместе.

Я не знаю, как это случилось...

— Это плохо, господин Вальков. Я еще раз повторяю: приказ шефа — до сигнала ни шагу, поняли?

— Завтра же всех еще раз предупрежу.

— Вы представляете, что было бы, если бы кого-то из них энкавэдисты захватили живым? Он мог навести их на вас!

— Нет, этого опасаться не следует. Где мы — никто не знает, ни один человек, кроме Витвицкого.