Битва веков

Вдалеке опять частой дробью загрохотали пушки. Пахом Ильич шугал татар подальше от городских стен. Однако дело шло к вечеру, и было ясно, что сегодня армия Девлет-Гирея никаких серьезных действий предпринимать уже не станет.

Утро началось с появления нового дозора. В этот раз татары пришли числом около сотни и на стрелы защитников отвечали весьма активно. Однако, хотя басурманских стрелков было в двадцать раз больше, стояли они на открытом пространстве, а русские — за щитами. Посему у брода ни один человек не пострадал, а в татарской сотне от болезненного укуса отточенного железа заметалась сперва одна лошадь, потом другая.

— Обидно! — вздохнул боярин Афанасий. — Полколчана опустело, а никого даже не подранил. Эх, подошли бы они ближе сажен на двести.

— Так потому и не подходят, — рассмеялся князь. — Ты, боярин, своим холопам, что без луков, вели все же за реку отойти. Пусть обедом озаботятся, да за вещами нашими приглядывают. Мало ли что? Здесь от них проку все равно никакого.

В далекой Рязани загрохотали пушки, и в этот раз надолго. Защитники дальнего брода успели и отдохнуть, и пообедать, и снова отдохнуть, а стрельба, то слегка затихая, то учащаясь, снова продолжалась и продолжалась чуть не до самого вечера. Незадолго до сумерек две сотни татар попытались приблизиться к их гуляй-городу, но, потеряв несколько лошадей и расстреляв колчаны — ушли к своему лагерю.

— Держится город, — сделал вывод Зверев. — Кабы Рязань пала, им бы сейчас было не до нас. И другие броды тоже, похоже, устояли. Советую на рассвете всем переодеться в чистое. Осталось только одно место в обороне, которое басурмане не проверили на прочность. И никакие костры нам тут уже не помогут. Илья, утром все пищали еще раз проверь, а то как бы не отсырели на росе. Две свечи зажженных на том берегу оставь, дабы огня после отступления не искать. И холопам боярина Лавли укажи, где они стоят, чтобы нас предупредили.

Татары появились перед гуляй-городом дальнего брода часа через два после рассвета. Видать, изволили поначалу позавтракать, помолиться со всем тщанием и уж потом подняться в стремя. Поначалу они гарцевали на удалении в полверсты, лишь изредка пуская одиночные стрелы.