Битая карта

Главное место в комнате занимал телевизор с огромным экраном, на котором разместился видеомагнитофон. По обе стороны от телевизора на полу стояли высокие стопки видеокассет.

— Располагайтесь, инспектор. Сахар?

— Только молоко, пожалуйста. Вы говорили о вашем муже и Грегоре Джеке…"

"— Ах да. Видите ли, они оба люди публичные, все время мелькают в телевизоре, а потому многие считают, что они должны быть знакомы. В сознании людей их жизни, наверно, соединились, а потому в газетах и журналах стали писать, будто они учились в одной школе, но на самом деле это полная чепуха.

Ага, значит, даже лучшие репортеры Шотландии не всегда докапываются до истины. Ребус взял фарфоровую чашечку с блюдцем и благодарно кивнул.

— Я тогда была, конечно, Кэтрин Гау. С Рэбом я познакомилась позже, когда он уже работал на телевидении. Он играл в какой-то пьесе в Эдинбурге. И я после спектакля столкнулась с ним в баре. — Она рассеянно помешивала чай.

— Гаук? — Ребусу показалось, что он ослышался.

Она подняла на него глаза:

— Мое школьное прозвище. У нас у всех были прозвища. Грегор у нас был Разорёха…

— А Рональд Стил — Сьюи.

Она перестала помешивать сахар и посмотрела на него так, будто только что увидела.

— Верно. Но откуда…

— Так называется его магазин, — объяснил Ребус, что отвечало действительности.

— Ах да, — сказала она.

Три вопроса не давали покоя Ребусу. Во-первых, оказавшись в доме коллекционера, он ожидал увидеть куда как больше книг. Во-вторых, он был бы не прочь еще поговорить о Грегоре Джеке. В-третьих, у него сложилось впечатление, что Кэт Киннаул принимает то ли наркотики, то ли транквилизаторы. Ее губы чуть-чуть запаздывали с каждым словом, а веки были полуприкрыты. Валиум? Может, даже нитразепам?

— Да, — сказал он, — насчет книг. — Потом оглянулся. Любой актер распознал бы в его жесте фальшь.

Она улыбнулась:

— Его почти все зовут просто Рэб. Всем кажется, что если они видели его по телевизору, то уже его знают, а если знают, то имеют право называть по имени. Мистер Киннаул… Теперь видно, что вы полицейский. — Она чуть ли не погрозила ему пальчиком, но нет — взяла чашку и стала пить. Чашку из тонкого фарфора она взяла не за неудобную ручку, а за корпус, залпом выпила весь свой чай и вздохнула.