Битая карта

И к тому же я был пьян. Я подумал, что было бы забавно притвориться Грегором. Откровенно говоря, меня немного уязвило, что она не знает Рэба Киннаула. Посмотрите на эти фотографии на стене. Я знаком со всеми знаменитостями.

Он снова поднялся на ноги, принялся разглядывать собственные фото, словно явился в картинную галерею и видит их в первый, а не в десятитысячный раз.

— Боб Вагнер… Ларри Хэгман… когда-то я знал их всех. — Перечисление продолжилось. — Мартин Скорсезе… режиссер первого ряда, абсолютно выдающийся… Джон Херт… Робби Колтрейн и Эрик Айдл…"

"Холмс жестом позвал Ребуса в холл.

— Осторожнее, — сказал Холмс, обращаясь к Кэти Киннаул. — Как вы себя чувствуете?

Язык у нее еле ворочался. Понять было невозможно.

— Сколько вы приняли, Кэти? — спросил Ребус. — Скажите нам, сколько?

Она пыталась сосредоточиться.

— Я осмотрел все комнаты, — сказал Холмс.

— Но что-то она приняла.

— Врач разберется.

— Да, разберется. — Ребус наклонился к Кэти Киннаул так, что его губы чуть не касались ее уха. — Гаук, — тихо сказал он, — расскажи мне про Сьюи.

Два этих имени, казалось, что-то значили для нее, но она не ответила.

— Ты и Сьюи, — продолжал Ребус. — Ты встречалась со Сьюи? Ты и он, а? Как в прежние времена? Ты встречалась со Сьюи?

Она открыла рот, помолчала, потом снова закрыла и начала отрицательно качать головой.

— Что ты сказала, Гаук?

На этот раз она произнесла отчетливо:

— Рэб не должен знать.

— Он не узнает, Гаук. Поверь мне, не узнает.

Она теперь сидела, придерживая голову одной рукой, а другой — упираясь в пол.

— Ну, — не отступал Ребус, — ты и Сьюи — вы ведь виделись? Гаук и Сьюи?

Она улыбнулась бессмысленной улыбкой, как пьяная.

— Гаук и Сьюи, — сказала она, наслаждаясь звуком этих слов. — Гаук и Сьюи.

— Вспомни, Гаук, вспомни тот день, перед тем как ты нашла тело.

— В среду? В среду? — Она отрицательно покачала головой. — Бедная Лиззи… Бедная, бедная… — Она подняла руку ладонью вверх. — Дайте мне нож, — сказала она. — Рэб никогда не узнает. Дайте мне нож.

Ребус посмотрел на Холмса.

— Нельзя, Гаук. Это будет убийство.

Она кивнула:

— Да, верно, убийство.