Битая карта

 — Ребус устроился на подлокотнике дивана, словно говоря: не волнуйся, долго я тебя не задержу. Он взял кружку, кивком поблагодарив Кемпа, а тот упал в кресло и глотнул кофе. Лицо у него сморщилось — кофе был горячий.

— Господи, — выдохнул он.

— Нелегкая ночь?

— Нелегкая неделя.

Ребус побрел в направлении обеденного стола.

— Алкоголь — жуткая вещь.

— Может, и жуткая, но я говорил о работе.

— Вот как? Извини. — Он отвернулся от стола и направился к раковине… к плите… остановился у холодильника. Кемп оставил картонку с молоком на холодильнике, рядом с чайником.

Он поставил новую картонку рядом со старой, захлопнул дверцу и вернулся к подлокотнику дивана. Кемп попытался изобразить что-то вроде усмешки:

— Для понедельника вы достаточно наблюдательны.

— Но если нужно, я могу быть и слепым. Так что ты спрятал от дядюшки Ребуса, Крис? Или тебе нужно было время проверить, что прятать нечего? Немного наркоты? Что-то в этом роде? Какую-то историю, над которой ты работаешь… Засиделся допоздна? Что-то такое, о чем я должен знать? Расскажешь?

— Бросьте, инспектор.

— Ты должен освежить мою память.

— Вы просили меня узнать, что удастся, об этой истории с борделем, о том, откуда газетчики прознали про операцию.

— Но ты так мне ничего и не сообщил, Крис.

— У меня не было времени.

— И сейчас его у тебя нет.

— Видите ли, — сказал Кемп, выпрямившись на стуле, — впечатление такое, будто кто-то нарочно слил информацию. Все газеты считали, что получают эксклюзив. А потом, когда все там встретились, то поняли, что их обвели вокруг пальца.

— Что ты хочешь сказать?

— Что, если бы открылась какая-то история, они были бы вынуждены ее напечатать. Если бы не напечатали они, то это сделали бы их конкуренты…

— Редакторы начали бы спрашивать, почему они не опубликовали сенсацию.

— Именно. Так что тот, кто все это подстроил, гарантировал максимально широкое освещение это случая в прессе.

— Но так кто же это подстроил?

Кемп отрицательно покачал головой:

— Никто не знает. Все было сделано анонимно.