Безжалостные клятвы

Эстер в своем фиолетовом плаще стояла, прислонившись к стене. В ее пальцах тлела сигарета.

– А вот и ты, милая, – радостно сказала она. – Пришла послушать со мной музыку?"

"Айрис встревоженно нахмурилась.

– Кто это играет на скрипке?

– Разве это важно? Слушай, Айрис. Прислушайся к нотам. Скажи, если узнаешь мелодию.

Айрис замолчала. Она слушала скрипку, и мелодия обвивала ее, как согретые солнцем лозы, но она ее не узнавала. Она никогда раньше не слышала эту песню.

– Я не знаю, мама, – призналась она, глядя, как Эстер морщит лоб.

Эстер открыла рот, но у нее пропал голос, а краски начали сливаться. Айрис кольнул страх. Черты матери начали расплываться, а когда Айрис подняла руки, то увидела, что они тоже теряют очертания, распадаясь на сотни звезд.

– Это сон, – выдохнула она. – Почему ты мне являешься, мама?

Пол затрясся и треснул под ее ногами. Айрис чуть не провалилась в расширяющуюся расселину и села, тяжело дыша и моргая в мирной темноте. Она не сразу совладала с собой, но вспомнила, где находится.

Она выскользнула из комнаты и пошла по коридору в поисках кого-нибудь, кто скажет ей, что происходит, но быстро нашла ответ сама, подойдя к окнам. Врач, которую она видела утром, помогала грузить раненых пациентов в грузовик.

«Это войска Киган, – поняла Айрис. – Наверное, они отступают из Хоукшира».

Они поверили словам Романа.

Айрис поспешила по длинному коридору через янтарные квадраты солнечного света. Похоже, уже вторая половина дня, и каждая минута была на счету. Айрис вышла из здания и подбежала к одной из медсестер на рыночной площади.

– Что я могу сделать?

Вспотевшая медсестра оглядела ее.

– Если хочешь, можешь помочь поднимать раненых на грузовик.

Айрис кивнула и побежала к ближайшей койке, где молодой человек с бинтами на лице пытался сесть.

– Возьми меня за руку, – сказала Айрис.

Она помогла ему подняться на ноги и, придерживая, повела к грузовику. Кузов был почти полон, раненые сидели вплотную друг к другу. Задыхаясь от волнения, Айрис помогла солдату подняться по сходням.

Нельзя было оставить никого из раненых – не сейчас, когда прибытие Дакра неминуемо.