Безжалостные клятвы

Они держали оружие наготове, лица их были напряжены, как будто они собирались ввязаться в перестрелку.

– Нам нужно отсюда выбираться, – прошептал Шейн, хватая Романа под руку. – Быстро. Обратно к спальне. Здесь небезопасно.

Роман не понимал, что происходит, но чувствовал нарастающее давление, как будто погрузился в самые темные и холодные глубины пруда.

Происходящее напомнило окопы, момент перед огневой атакой.

Мимо него пробежали солдаты Дакра, шипя друг другу приказы. В воздухе витали смятение, растерянность и отчаяние, поэтому Роман так же горел желанием убраться отсюда подальше, как и Шейн.

С его подбородка капала кровь. В глазах блестела боль. По лицу разлилась страшная бледность.

Роман остановился.

Этот влажный кашель был ему знаком, Китт и сам чувствовал во рту его вкус. Роман опустился на колени перед солдатом."

"Этот человек был из тех, кто не по своей воле сражался за Дакра, несмотря на униформу, которую носил, и войско, среди которого находился.

– Оставь его. – В голосе Шейна звучала паника. – У нас нет времени!

Роман не собирался бросать солдата. Он закинул его руку себе на плечо и помог встать.

– Можешь идти?

– Вы должны… оставить меня, – проговорил солдат, опять кашляя кровью. – «Кладбище»… идет, чтобы убить нас…

– Нужно отвести тебя к доктору.

Роман посмотрел в коридор, но Шейн исчез. Шейн бросил его, и хотя Роман был благодарен ему за спасение из подземной тюрьмы, он не мог не подумать о лейтенанте как о трусе. Бежать и прятаться, когда конец близок!

– Попробуем выйти через черный ход.

Они поковыляли по коридору и пришли к солярию. Через стекло Роман разглядел людей, которые, пригнувшись, бежали по саду к дому. Они были в масках, скрывающих лица, и с винтовками.

Не успел Роман повернуться, как через стекло прилетел камень.

Он вытаращил глаза и прошептал:

– Беги!

Китт развернулся и потащил солдата с собой обратно в коридор. «Беги!» Однако ему казалось, что ноги по колено увязли в меду. Как будто он в кошмаре, где все медленное и оказывает сопротивление.

Он насчитал пять ударов пульса, пять ударов в ушах, прежде чем граната взорвалась.

Взрыв разнес стены.