Безжалостные клятвы

– Форест, ты только сейчас ее заметил?"

"Брат лишь улыбнулся и шагнул на улицу. Зажав газету под мышкой, он повернулся и растворился в толпе.

Айрис постояла еще немного, стараясь подавить беспокойство. Беспокойство за Фореста и Сару, за Тобиаса и его родителей. За Марисоль, Люси и Киган, которые по-прежнему находятся за городом. За Романа. Что он подумает, когда Айрис и Этти не придут на место встречи?

Она потрогала железный ключ, спрятанный в кармане брюк.

– Готова идти?

Айрис оглянулась на Этти, которая спускалась по ступенькам крыльца.

– Думаю, да.

– Если хочешь, на столе овсянка и яйца. Папа настаивает, чтобы все хорошо поели перед уходом.

– Не уверена, что мне сейчас кусок в горло полезет.

– Мне тоже. – Этти помолчала, прикрывая глаза рукой от лучей утреннего солнца. – Странно говорить об этом вслух, но я не знаю, что думать.

– О чем?

– О том, сколько наших соседей собрали все ценное в чемоданы и отправились на север.

Айрис молчала, глядя на проходящих мимо людей. Семьи, пришедшие с северного берега реки, и семьи, бегущие с южного.

Она подслушала нескольких паникеров, которые говорили, что все южные ворота и выходы из города забаррикадированы и заблокированы войсками Дакра. Выйти из Оута нельзя, можно только выбирать, на каком берегу реки искать убежище.

– Я думала, что больше моих знакомых откажутся стать на колени перед Дакром, но, наверное, ошибалась.

Этти пожала плечами, но Айрис видела, как ей обидно и грустно.

– Иногда, – начала Айрис, – мы не понимаем, из какого теста мы сделаны, пока не наступает самый худший момент. Тогда приходится решать, кто мы на самом деле и что для нас самое главное. Думаю, мы часто сами удивляемся тому, кем стали.

Они еще немного постояли молча плечом к плечу, погрузившись в собственные мысли.

Наконец Этти заговорила:

– Вот. Это тебе.

Она сунула в руки Айрис гладкий и липкий шарик.

– Что это?

– Воск, чтобы заткнуть уши. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты послушала мою игру, лучше не надо. Не хочу, чтобы ты уснула.

Айрис даже не подумала об этом, но облегченно вздохнула и сунула воск в карман. Разумеется, она тоже будет уязвима для музыкальных чар Этти, если услышит их под землей.

– Сыграешь для меня «Колыбельную Альзана», когда все закончится? – спросила Айрис. – Я имею в виду, на поверхности земли.

– Обещаю, – улыбнулась Этти.