Безжалостные клятвы

Айрис помогла Форесту подняться на ноги, и они уставились на Вэла, не зная, что с ним делать. Оставить здесь? Похоронить где-нибудь? Сжечь?

Девушка подобрала флейту и ключ.

– Айрис, не надо!

Она не ответила, сжимая ключ, а потом потянулась за мечом и, предупреждая требования и вопросы Фореста, заговорила первой:

– Нам нельзя оставаться здесь на ночь. Нужно уходить.

«Я убила человека», – подумала она, крепко зажмурившись.

И содрогнулась, предполагая, что это убийство будет не последним.

* * *Отец Этти не удивился, когда глубокой ночью обнаружил на крыльце Айрис и Фореста.

Мистер Эттвуд бросил лишь один взгляд на Айрис с растрепанными волосами и мечом в ножнах за спиной и на Фореста с разбитым лицом, после чего открыл дверь пошире.

– Простите, – запыхавшись после быстрой ходьбы, проговорила Айрис. – Я… мы не знали, куда идти.

Из дома тянуло ароматами патоки и сахарного печенья, от которых Айрис чуть не упала на колени.

– Заходите, заходите, – сказал мистер Эттвуд. – Похоже, у вас тяжелая ночка, а мы только что заварили чай.

* * *– Я иногда пеку, если не спится, – сказала Этти, ставя на стол в столовой тарелку с теплым печеньем. – В Блаффе я несколько раз по ночам пекла с Марисоль, и она учила меня рецептам, которые у меня никогда не получались как надо.

Айрис улыбнулась и взяла сахарное печенье. Есть не хотелось, но в сладости, тающей на языке, было что-то такое, что словно бы вернуло ее в собственное тело.

Форест сидел рядом, благодарный миссис Эттвуд за то, что та зашила ему рассеченную бровь. Тобиас разместился на другой стороне стола, рядом с Этти. Айрис не удивилась, увидев его здесь. Семья Этти настояла на том, чтобы он остался у них на ночь, поскольку его застиг комендантский час.

Все Эттвуды знали о том, что надвигается, поэтому до сих пор не спали. Казалось, что спать в такую ночь невозможно.

– Мы завтра пойдем к Макнилам, – сказала миссис Эттвуд, ставя чайник со свежезаваренным чаем. – Их дом стоит на силовой линии. Там мы будем в безопасности.

Мистер Эттвуд кивнул, хотя выглядел встревоженным.