Безжалостные клятвы

На девочке было голубое клетчатое платье, а в черные волосы вплетены ленты.

– Здравствуй, – сказала она. – Тебе нужна Теа?

– Да, – ответила Айрис. – Она дома?

– Теа! Теа! Пришла твоя подруга из газеты!

Вдали послышался звон тарелок и взволнованные голоса.

– Пригласи ее войти, Эйнсли! – крикнула Этти.

Эйнсли открыла дверь шире:

– Заходи.

– Спасибо.

Айрис переступила порог, но подождала, пока Эйнсли закроет дверь, и только потом пошла за девочкой по коридору.

Семья Этти собралась за столом и как раз заканчивала завтракать.

Комната была уютной, и Айрис наслаждалась этим ощущением. Лишь через мгновение она поняла, что пятеро братьев и сестер Этти, а также их родители выжидающе смотрели на нее. Этти единственная не прекратила есть. Она допивала чай и вытирала тостом остатки сливочного масла с тарелки.

– Не хочешь поесть с нами, Айрис? – спросила мама Этти – женщина с курчавыми черными волосами до плеч. Она уже оделась на работу в клетчатое платье.

– Простите, не хотела мешать, – сказала Айрис. – Я проезжала мимо и решила выйти, чтобы узнать, не хочет ли Этти прогуляться со мной до работы.

Один из младших братьев Этти, сидевший рядом с совершенно таким же близнецом, расхохотался, и Этти бросила на него предостерегающий взгляд.

– Ты не помешала, Айрис! – Мистер Эттвуд поправил очки на носу. У него был глубокий раскатистый голос и добрая улыбка. Он взял чайник. – Если хочешь есть, у нас еды более чем достаточно.

– Спасибо, мистер Эттвуд. Но я правда не голодна.

Этти встала со стула с пустой тарелкой в руке.

– Рада тебя видеть. Хочу тебе кое-что показать перед работой.

"Айрис помахала семье и пошла за Этти на кухню.

Этти поставила грязную тарелку и шепотом спросила:

– С тобой все хорошо?

Айрис удивленно заморгала.

– Да. Почему спрашиваешь?

– На тебе та же одежда, что и вчера.

Айрис открыла рот, но не успела ничего сказать, потому что на кухню ворвалась Эйнсли с тарелками. Девочка задержалась у раковины, украдкой поглядывая на сестру с подругой, как будто хотела подслушать, что они говорят.