Безжалостные клятвы

Роман начал смывать шампунь, довольный ее стоном.

– Правда?

– Если бы во время зимнего солнцестояния отключили электричество, я бы сразу поняла, когда ты входишь в «Вестник». Я ненавидела тебя и за это тоже.

Он усмехнулся, выводя на ее спине круги куском мыла. Аромат хвои и луговых трав разливался по ее плечам. По изгибу спины.

– И посмотри, куда тебя завела эта ненависть.

– Я бы рассмеялась, если бы ты тогда открыл мне мою судьбу.

– Знаю.

Айрис замолчала. Вода продолжала падать, наполняя помещение завораживающим гулом.

Китт уже заметил их, когда помогал ей снять чулки. Синяки и царапины на коленях. Он ей не говорил, но следил, как она убегала через луг Хоукшира, спрыгнув из окна второго этажа. Не веря своим глазам, он смотрел, как она уворачивалась от выстрелов. Как темноту пронзил свет фар и автомобиль унес ее прочь.

«Беги, Айрис».

Он ощущал разделяющие их километры как болезнь, расползающуюся по всему телу, переходящую в кровь, из нее – в кости, а из них в органы.

Роман отложил мыло.

Опустился на колени и прикоснулся к этим чувствительным отметинам на ее коже. Они рассказывали о том, какая Айрис сильная и смелая и что она принадлежит ему. Их души – не отражения одна другой, но они дополняли друг друга, как звезды в созвездии, сверкающие рядом.

«Я хочу, чтобы ты увидела меня, – написал он ей когда-то.

Он прижался лицом к ее ногам. Почувствовал ссадины как свои собственные, проводя по ним губами и собирая влагу с ее кожи. Кровь бурлила в нем горячо и быстро. Летняя гроза бушевала в его венах, но когда Айрис прикоснулась к его волосам, разум застыл.

Он посмотрел ей в лицо, порозовевшее, с потемневшими глазами.

– Я так боялась, – прошептала Айрис.

– Чего боялась?

– Что мы с тобой больше никогда не будем вот так вместе.

Роман сглотнул.

– Ты дрожишь, – сказал он. – Вода слишком холодная? Хочешь, чтобы я прекратил?

– Боги, нет. Просто я думаю, как это странно. Сколько людей мы встречаем в жизни. Как кто-то вроде меня находит кого-то вроде тебя? Если бы я не написала то эссе и не послала его в «Вестник»… были бы мы сейчас здесь?

– Айрис, ты что, философствуешь?

– Похоже на то. Ты пробуждаешь во мне самое лучшее и самое худшее.