Безымяныш

— Тогда сразу отдельно предупрежу, — поднял палец солдат. — Будь вдвойне осторожен. Не зарывайся, не гонись за богатой добычей. Что отряд, проявивший себя, что того, кто убил больно старого зверя, ждёт награда, конечно, но те крохи не стоят того, чтобы задницу рвать. Безымянным достаются такие объедки, что на них не поднимешься. Лучше срок свой перетерпеть и живым остаться. Возвышение — это для вольных.

— Ждать пять лет? Не настолько я терпеливый.

Вызов в голосе Сёпы звучит слишком открыто. Матвей хмурится ещё больше.

— А давайте тогда сразу к самому важному, — обведя взглядом притихший народ, произносит грозно солдат. — Пять оборотов в любом случае ваши. И они ваши в Архе. Нравится вам здесь, не нравится, а деваться вам некуда. Земля — это вам не Предземье. За границами лоскутов всюду смерть. Попадаются дураки, кто мечтает удрать, но бежать, уж поверьте мне, некуда.

И, усевшись обратно, уже другим тоном:

— Ладно, пора уже жрать. На остановки у нас времени нет. Сейчас пайки раздам — на ходу стрескаете.

И придумывайте уже себе клички. Я ведь не шутил. Кто не хочет быть Ослобрюхом — кумекайте. Своё чаще всего разрешают оставить.

Глава четвертая

Продолжаем слушать во все уши

А хлеб вкусный у них тут. На двоих выдали по здоровенной пышной лепёшке с хрустящей корочкой и мягким нутром. Я от нашей с Лимом отломил себе треть — кожемяке нужно больше еды. Ломоть солёного белого сыра тоже весь есть не стал — половину отдал товарищу. А вот яблоки, каких было по три штуки на брата, схрумал все, оставив от них одни косточки.

Как-никак мои первые фрукты в этом году. С прошлого оборота по их вкусу соскучился. Быстро стрескали всё, что дали, запили водой, которой в повозке имелась целая, пусть небольшая, но бочка, и снова принялись приставать к Матвею. Пайка солдата, кстати, ничем не отличалась от наших. Что-что, а кормят здесь безымянных неплохо.

— А откуда в каналах вода? — поинтересовался один из предземцев, когда мы проехали очередной небольшой, выложенный вровень с дорогой мост, перекинутый через ещё один неширокий канал, отделяющий поля от заканчивающегося здесь пастбища.

— На вечно прыгающем туда-сюда лоскуте по идее не может быть рек. Куда им впадать, если каждый раз в новом месте оказываешься?

— Учёный? — подмигнул невысокому кудрявому мужику Матвей. — Объясню. На всех лоскутах есть источники. Народ сам их уже направляет. Где в какое озеро заведут, где по трубам пустят, где, как в Архе, каналов нароют.