Безрассудный (ЛП)

— Ты случайно не Каллен? У тебя зубы вампира. Поэтому ты такой красивый?

Адам перестал ухмыляться и закрыл рот, ненадолго зажав палец Ноя между челюстями, достаточно, чтобы Ной почувствовал, как заострённый кончик вдавился в него. Не настолько сильно, чтобы разорвать кожу, но достаточно сильно, чтобы оставить вмятину. Тем не менее, член Ноя среагировал.

Когда Адам отпустил палец, Ной провёл большим пальцем по метке. Адам пометил его. Словно животное. Адам был животным. Хищником. Убийцей. Убийцей, который всё ещё держал его за лицо.

— Что ты делаешь? — спросил Ной снова.

— У тебя на щеках звёздочки, — размышлял Адам со странным выражением в глазах, которое заставило полутвёрдый член Ноя утолститься и упереться в молнию.

— Подружка Бейли украсила мои веснушки звёздочками, — сказал Ной, невольно поднимая руку, чтобы снова провести большим пальцем по нижней губе Адама, и ахнул, когда почувствовал язык Адама на подушечке пальца. — У тебя такие красные губы, — сказал Ной с удивлением в голосе. — Ты пользуешься помадой?

Адам покачал головой.

— Нет.

— Почему ты преследуешь меня? — снова спросил Ной.

— Потому что я не могу перестать думать о тебе, — сказал Адам смущённо, как будто не хотел признаваться в этом.

У Ноя округлились глаза от этих слов.

— Я... Ты галлюцинация?

Адам покачал головой, прислонившись к Ною.

— Я настоящий.

Ной наклонил голову ближе, чтобы увидеть бледно-голубые омуты глаз Адама в едва заметном лунном свете.

— Это всё не реально.

Адам провёл пальцами по звёздочкам на скулах Ноя.

— Чувствуешь это реальным?

Ной облизнул нижнюю губу.

— Да. Твои руки такие горячие.

— У меня горячие руки. Всегда были такие, — сказал Адам, вставая на колени на ступеньку чуть ниже той, где сидел Ной, и раздвигая ноги.

— Ты собираешься сделать мне больно? — спросил Ной с надеждой в голосе.

Адам долго изучал его лицо.

— Наверное, да. Но тебе это может понравиться.

Ной рванулся вперёд, смыкая их губы. Секунду Адам не поддавался, но потом его губы смягчились, а ладонь на щеке Ноя скользнула к подбородку, оттягивая его вниз, чтобы Адам мог просунуть язык.

Ной не знал, о чём он думал, но ни о чём не жалел. Всё происходящее не казалось реальным: ни металлические стойки, впивающиеся в спину, ни Адам, раздвигающий его бёдра, ни жар тела Адама, прижимающего Ноя к лестнице.

Адам контролировал поцелуй, наклоняя голову Ноя, как хотел, лениво исследуя его рот, словно у него было всё время в мире, будто Адам имел право брать всё, что хотел.