Безрассудный (ЛП)

Адам подождал, пока не услышал, как тот ходит по спальне в поисках одежды, которую можно было бы одолжить. Им нужно забрать остальные его вещи. Может быть, на обратном пути из хранилища. Бросив последний осторожный взгляд в сторону лестницы, Адам открыл свой ноутбук, который лежал на обеденном столе. Он не прикасался к нему уже несколько недель. Предпочитал работать с телефона.

После того, как он ввёл информацию, на экране появился профиль с генетическим анализом Ноя, его родословной в процентах, а также кнопка, показывающая семейные совпадения в базе данных.

Они жили в Мехико.

У Ноя была семья. В другой стране. Адам сглотнул комок в горле. Что, если Ной решит бросить его и уехать к семье, о существовании которой он даже не подозревал? Теперь, когда информация находилась в базе данных, её мог увидеть любой желающий. Любой из них мог связаться с Ноем в любой момент и рассказать ему о его вновь обретённой семье.

Черт. Адам закрыл профиль и вернулся к электронному письму Каллиопы.

«Я ускорила тест ДНК Ноя. Я записала его на твою кредитку. Подумала, что ты не будешь против. Я проверила результаты и нашла мать мальчика, Джозефину Эрнандес. У неё есть две сестры, Хуана и Вероника. У обеих есть дети, но у Хуаны есть сын, который пропал, когда ему было всего два года. Я почти уверена, что она – мать Ноя. Сейчас она живёт в Киллине, штат Техас, со своим мужем и ещё тремя детьми.

"Техас был гораздо ближе, чем Мехико. И всё же мысль о потере Ноя тяготила Адама, когда он поднимался по лестнице, чтобы одеться. Он должен рассказать ему. Ной должен знать. Но часть его души жаждала сохранить это в тайне. Мать Ноя жила дальше. У неё была новая жизнь и новая семья. Ной был его.

Адам сел на край кровати.

Ной покрутился, держа в руках рубашку.

— Нам определённо нужно остановиться и забрать мою одежду. В твоих вещах я выгляжу словно ребёнок.

Адам прочистил горло.

— У Каллиопы была догадка насчёт твоего отца. И она её подтвердила.

Ной пересёк комнату и встал между раздвинутыми бёдрами Адама.

— И? Что может быть хуже того, что мы уже знаем о нём? Мой отец был насильником и детоубийцей. Что может быть хуже?

— Он не твой отец.

Ной резко вдохнул.

— Что?

— Тебя похитили из Мехико, когда тебе было два года.