Безрассудная

 – На лине Джейма появился легкий румянец. – Но мой долг – заботиться о вас.

– Джейм, я знаю, большинство людей считают, что ты мой слуга, но ты им не являешься. И никогда не был. Пойми ты это наконец. Если ты хочешь быть с Кейт, то ты с ней и должен быть. Тебе не надо рисковать своим счастьем.

– Кейт будет меня ждать. Я знаю, что вы мне ничего не должны, но я должен вам. И мы друзья, верно?

– Верно. Если нам поможет Бог, Кейт не будет ждать твоего возвращения долго.

– Надеюсь. Но как мы можем вернуться в Ратмор? Вы или я? Нас держат здесь как пленников.

– Может, появится возможность выскользнуть отсюда, и мы должны быть к этому готовы. Я не раздумываю над тем, появится ли у меня возможность бежать. Я считаю, что она будет, и стараюсь быть к ней полностью готовой.

– Я могу что-либо сделать? Я получаю все больше свободы с каждым днем. Меня не считают особой угрозой, поскольку я поклялся, что буду себя вести надлежащим образом. Ночью меня охраняют, но днем – не особенно.

– О да, разумеется. В конце концов, нам надо знать, куда мы направимся после того, как выберемся отсюда. Необходимо изучить пути для бегства.

– И вы искренне верите, что мы отсюда выберемся?

– Мне приходится в это верить, Джейм. – Она легонько провела руками по животу. – Приходится.

– Тогда вы должны бежать от Дональда до того, как появится ребенок.

– О Дева Мария! Как только смогу.

Эйлис старалась не стонать, опускаясь на кровать. Она не знала, отчего у нее было столь мрачное настроение – от облачной, дождливой весны или от размеров собственного тела.

С подобными страхами справляться становилось все труднее. Наступила весна, и скоро должен был родиться ребенок. Переносить угрозы Дональда становилось все труднее. Во время каждого его посещения ее бил озноб. Ребенок, которого она носила в себе, стал для Дональда символом всех оскорблений, которые он за многие годы перетерпел от Макдабов.

– Я должна бежать, – прошептала Эйлис, подавляя в себе желание разрыдаться.

Повторяющиеся угрозы Дональда перерезать горло ребенку на ее глазах и послать кусочки Александру каждый раз доводили ее до истерики.