Безрассудная

– Почему? – Она старалась не думать о неизбежной судьбе Александра, направив все свое внимание на судьбу своего ребенка, которого она имела шанс спасти. Того, что ее защитником станет Малькольм, она никак не ожидала.

– Я могу сделать многое для своих родственников, и я уже много сделал. Они единственная моя поддержка. Однако даже под страхом их потерять я не подниму руку на женщину, которая носит ребенка. Клянусь зубами Бога! Я постараюсь, чтобы твой увалень остался жить и чтобы он смог тебя защитить, когда меня не будет рядом.

– Я должна тебе доверять? – Эйлис хотела бы посмотреть этому человеку прямо в глаза, но, разговаривая с ней, он смотрел на своих родственников.

– У тебя есть выбор? – Он пожал плечами. – Твое доверие ничего не значит. Я буду поступать как должен даже без твоего доверия.

Эйлис кивнула и решила помолчать. Она не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Это ей не помогло бы защитить себя и ребенка и лишило бы возможности бежать. Посмотрев на Александра, она попыталась угадать, что он чувствует и о чем думает.

Александр чувствовал, как с силой напрягся каждый мускул его тела – столь сильно он тянул руки, пытаясь высвободить их из захвата двух человек. Он хотел добраться до Дональда. Желание задушить этого человека было нестерпимым – и в первый раз не из-за междоусобной войны, начатой кланом Маккорди, и не из-за смерти отца и присвоения Лиргана. Александр знал, что хочет убить Дональда из-за того, что тот оскорбил Эйлис, угрожал ей и плохо с ней обращался.

Малькольм Маккорди тоже занимал его ум, но по другой причине. Александр был благодарен этому человеку, что он не позволил нанести вреда Эйлис, но он не мог взять в толк, почему Малькольм внезапно стал рисковать расположением своих родственников.

Убедительного ответа на этот вопрос он не находил. Эйлис должна была использовать любую помощь, которую могла получить, и он радовался, что она оказалась достаточно разумной, чтобы принять эту помощь, не обращая внимания на то, кто именно ее предложил.

– Итак, ты не мог оставить мою женщину, верно? – обвиняющим тоном произнес Дональд, останавливаясь перед Александром.